Книга Семейные ценности, страница 32 – Арина Арская

Он встаёт. Скамья облегчённо скрипит, освободившись от его веса. Я позволяю себе расслабленно выдохнуть.

Неужели он согласен? Неужели мы сможем дистанцироваться и дальше играть свои роли верной жены и роль любящего мужа?

Он делает несколько шагов по гравийной дорожке к дому.

Его широкая спина вспотела, и ткань его белой рубашки-поло потемнела. Походка у него легкая и уверенная.

Провожаю его взглядом и чувствую, как отпускает напряжение в плечах.

А потом Глеб медленно разворачивается вполоборота.

Что-то не так. По его взгляду понимаю, что я рано расслабилась. Рано поверила в его адекватность.

С обреченностью наблюдаю за тем, как его рука опускается в карман светлых хлопковых штанов. Он что-то достаёт.

Я почти не дышу.

Прищуривается на меня с угрозой и предостережением. На его губах появляется кривая, жестокая и торжествующая усмешка.Он поднимает руку и показывает мне маленький прозрачный пакетик.

Внутри — силиконовая пустышка Максима с голубым медвежонком, которую я по глупости оставила на пеленальном столике без присмотра.

У меня внутри всё леденеет.

Подмигивает и хмыкает.

— Глеб…

Но он уже на веранде. Его босые ступни бесшумно ступают по деревянному настилу. Ещё секунда, и он исчезает в доме, даже не обернувшись.

Я остаюсь одна под старой яблоней.

В люльке под прозрачной органзой сладко спит Максим. Его маленькая грудь мерно вздымается и опускается. Он не знает, какие страсти кипят вокруг него. У него сейчас жизнь очень простая и понятная.

— Не вышло уговорить Глеба остаться? — на веранду выходит Никита. — Уезжают?

Вальяжно шагает ко мне.

— Уезжают, — едва слышно отвечаю я. — Он просто извинился…

— И всё? Больше ничего не говорил?

— Ничего, — качаю головой.

Садится рядом и с хозяйской уверенностью притягивает меня к себе. Замечаю широкоплечую тень в окне гостевой комнате.

— Ты же моя булочка, — Никита смачно целует меня в шею и оставляет влажный неприятный след.

Но я не отстраняюсь.

— Я тут такое узнал, — шепчет Никита мне в ухо. — Прикинь, наш будущий сват шашни крутит с замужней. Никакой гордости у мужика, — глумливо смеётся, — жахать бабу после другого… мерзость.

Мы стоим на веранде втроём: я, Никита и Мила. Полуденное солнце заливает наш сад, и нагретый настил под ногами пахнет терпкой смолой и старой краской. Я опираюсь плечом о деревянный столб, обвитый диким виноградом, и чувствую.

Молчим и наблюдаем.

Глеб закидывает тяжёлый чёрный чемодан в открытый багажник своего внедорожника. Машина стоит на гравийной дорожке.

Движения у Глеба резкие, отрывистые. Он не смотрит по сторонам.

Рядом с машиной, чуть поодаль, стоит Саша. Он поглаживает Настю по плечу. Она сидит на краю сидения у открытой пассажирской двери и не решается сесть внутрь. Её лицо опухшее. Она смотрит на сына с мольбой и обидой.

— Мам... — тихо говорит Саша и наклоняется к её лицу. — Я останусь, как мы и договаривались. Ещё на два дня. Так будет правильно.

Его голос звучит мягко, но твёрдо. Настя вздрагивает.

— Может, всё-таки ты с нами? — спрашивает она сипло.

— Нет, мам. Я побуду здесь. С Милой, — Саша оглядывается на мою дочь, и в его взгляде я читаю решимость, которой раньше не замечала. — Мы хотели ещё погулять у озера, в поход пойти, а ты отдохни. Приди в себя.