Книга Семейные ценности, страница 11 – Арина Арская

В этом теле чувствуется сила, годами накопленная, нерастраченная, и сейчас эта сила вибрирует в нем, ищет выхода.

Делает шаг несколько шагов, поджимает губы и вытирает слезу с моей щеки большим пальцем. Медленно, тщательно ведёт подушечкой пальца от внешнего уголка глаза к скуле.

— Не плачь, — шепчет он.

Его рука замирает на моей щеке на долю секунды, и я задерживаю дыхание, боясь пошевелиться, А потом он резко, будто обжёгся убирает руку. Разворачивается и выходит из комнаты.

Поднимает чемодан за ручку и исчезает в глубине коридора.

Я на нетвердых ногах подхожу к двери, выглядываю и смотрю в спину Глеба, который твердым шагом идет в сторону гостевой комнаты.

Через секунду он уже открывает дверь, останавливается и улыбается:

— А ты, что, уже спать собралась?

— Да тут такая кровать, — со смехом отвечает ему из комнаты Настя, — так и тянет полежать… Идём ко мне. Поваляемся минут пять.

Глеб слегка поворачивает голову в мою сторону, и на секунду наши взгляды встречаются.

— Глеб, — зовёт его Настя, и её голос становится игривым. — Всего пять минут… А потом пойдём опять играть приличных родителей…

Глеб безжалостно разрывает наш зрительный контакт и заходит в гостевую комнату. Слышу щелчок. Значит, запер дверь.

Настя тихо смеется, а я тенью выхожу в коридор.

Прикрываю дверь детской.

— Вот ты где, — со стороны лестницы появляется Никита, — Максима укладывала?

Киваю.

Его руки ложатся на талию, притягивают к себе. Я чувствую его тело — жилистое, коренастое, невысокое. Он утыкается носом мне в макушку, втягивает воздух, и это движение кажется непростительно собственническим.

Никуда я от него не денусь.

По-хозяйски целует в губы.

Его губы сухие, привычные, движутся с той уверенностью, которая приходит от многолетнего обладания.

Внутри опять проснулись стыд, вина и обида на Никиту… Ведь если бы не он… Если бы…

— Надо накрыть на стол, — Никита отстраняется, проводит рукой по моему плечу, будто стряхивая невидимую пылинку. — Мы немного опаздываем с обедом. Не дело оставлять гостей голодными.

— Гости сейчас заняты друг другом, — тихо отвечаю я и иду к лестнице. Оглядываюсь на мужа, — они сейчас протестируют, насколько крепкая кровать.

— Вот шалунишки, — шутливо охает Никита, — хотя… — следует за мной, — между ними чувствуется искра. Редко встретишь такие пары в нашем-то возрасте.

Ойкаю, когда Никита шлепает меня по ягодицам.

— Мы так, вообще, пацана заделали… — он подается ко мне, прижимается теснее, его дыхание касается моего уха. — Все на нас смотрят и знают, — шепчет, и я чувствую влажность его губ на мочке уха, — что мы тоже те ещё шалунишки…

Только какова цена, Никита, нашему позднему родительству?

Или ты предпочел забыть?

Так и я заставила себя почти забыть, простить и вновь тебя любить и видеть в тебе заботливого мужа-защитника.

Боже, переживу ли я эти выходные?

Чем закончится знакомство с родителями жениха нашей дочки? Умоляю, подари нам всем благоразумие.

Особенно Глебу.

— Ты такая хозяюшка, — восхищается мной Настя и с нескрываемым восторгом оглядывает мои пироги на столе.

Я замечаю на её тонкой шее у ключицы красное пятно. Оно небольшое, с неровными краями, и кожа вокруг него чуть припухшая, розоватая.

Его не назвать засосом, но я понимаю, что это поцелуй, которым её наградил Глеб.