Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
19.08.1987 Группа сотрудников ОИиМС, и я в том числе, направляется в Славутич. Это новый город, который строят для работников ЧАЭС и их семей вместо Припяти, в 50 километрах от нее, и наша задача – подготовить материалы в русле пропагандистской кампании, славящей «город XXI века», а также заботу партии об атомщиках. Мы летим туда на вертолете. К чудовищному клекоту над головой, которого не услышишь в обычной мирной жизни, я уже немного привыкла, но сама на вертолете еще не летала. На вертодроме проверяют пропуска, сверяют с путевкой, и вот, не без трепета, я забираюсь в Ка-26. Эта уникальная летающая конструкция не имеет ничего общего, кроме винта, пожалуй, с хищными военными «ми-восьмыми», которые в основном кружат над Чернобылем, и напоминает скорее велосипед. Размером Ка-26 по крайней мере вдвое меньше Ми-8, а местные шутники называют его аэродинамическим уродом. Качаясь и заваливаясь на стороны, наш «урод» поднимается в воздух. Разговаривать невозможно, в кабине – невообразимый шум. Я напяливаю наушники и прилипаю к окошку. Внизу разноцветный лес, местами абсолютно рыжие участки. С трудом понимаю, что летим над станцией, кто-то из наших показывает мне знаменитую вентиляционную трубу третьего и четвертого блоков, снимок которой обошел мир… В прошлом году наиболее изобретательные вертолетчики, пролетавшие над ней в ходе ликвидации аварии, подкладывали под себя свинцовые листы… Впрочем, думаю я, может быть, это легенда, судя по тому, что в Зоне ни тогда, ни теперь ничего необходимого достать невозможно, респираторов и то не хватало, какие уж там листы… (Потом я узнала, что листы как раз и правда были.) Я смотрю во все глаза: труба, а рядом серое перекрытие – Саркофаг! Такой непонятный, невзрачный, почти неузнаваемый с вертолета, впрочем, как и вся станция, только невероятный цвет «рыжего леса», полыхающего вокруг нее, впечатляет… Змеится красавица река Припять, слева видно водохранилище, переходящее в Киевское море. «Редкая птица теперь долетит до середины Припяти… живой», – ликвидаторская шутка, парафраз Гоголя… Вдруг вертолет, накренившись, резко идет вниз. Мы – семеро мужиков и я – переглядываемся с недоумением, испугом. Что-то случилось?! Авария, падаем? Внизу, под нами, не видно ничего, кроме верхушек сосен, никакой площадки для посадки. Внутри у меня холодеет, я ясно представляю, как этот легонький уродец напорется на верхушки, переворачиваясь и срезая сучья винтом, покатится вниз между деревьев и наконец разлетится в щепки. Мелькает в памяти история о разбившемся здесь в прошлом году вертолете; еще мгновение, и я готова кричать от ужаса, – как вдруг прямо под днищем вижу крошечную полянку, на которую метит наша машина. Как только вертолет касается земли, из-за пригибающихся от ветра, поднятого винтом, кустов выскакивает человек с большими сумками и забирается в кабину пилота. Теперь ясно, из-за чего так волновался пилот перед отлетом, так тщательно сверял личности с путевым листом. Желающих лететь было десять человек, но он грудью заслонил дверки своей машины: «Не больше восьми человек, вертолет больше не выдержит!», – и мы были вынуждены двоих наших оставить, то есть как раз на вес неизвестного партизана и его набитых сумок (мародера?). |