Книга Чернобыль, любовь моя, страница 50 – Надежда Петренко

Они подсели к нам за столик в кафе. Кафе не кафе, гадюшничек, мы прогуливались по грязно-снежной московской улице с приятелем Олегом, замерзли и зашли погреться, а точнее, вина выпить. Был первый солнечный зимний день после полуторамесячных тридцатипятиградусных морозов; мороз был выносимый, градусов восемь, и число было тоже восьмое, 8 февраля. Они плюхнулись за наш столик, несмотря на попытку влюбленного Олега возразить, плюхнулись нахально и беспардонно, мужчина с обручальным кольцом напротив меня, женщина с обручальным кольцом рядом. А может, это я сама накликала свою судьбу? Когда этот нахальный тип в вытянутом свитере с заплатами на локтях сказал без вопросительной интонации в голосе: «Ребята, у вас свободно?» и Олег ответил что-то вроде: «Поищите другое место», я, вежливая с детства, устыдилась Олеговой невоспитанности и поспешила исправить его грубый ответ: «Да нет, конечно, свободно, садитесь, пожалуйста».

Когда мы вошли в кафе, над Москвой стоял белый день. Олег думал, что мы выпьем вина и уйдем. Мои родители думали, что мы вышли на часок и вернемся обедать. Женщина с обручальным кольцом, сидевшая рядом со мной, думала, что ее начальник, сидевший напротив, бесшабашный тип и милый пьяница, как обычно, повезет ее после кафе в какое-нибудь уединенное место, в его клуб, например. И только мы с этим «типом» через пять минут уже не думали ни о чем, кроме того, как отделаться от наших спутников…

Я услышала, как Дима спросил Вовку: «А вы давно поженились?» – «Полгода», – соврал Вовка, любовь моя… Хотя если считать, что мы поженились в первую же ночь – потому что с нее мы почти не расставались, – будет как раз полгода…

Хотя началась все с взаимного раздражения. Олег был, конечно, недоволен, что нам помешали, и всем своим видом это демонстрировал. Мужчина напротив тоже невзлюбил парочку, чуть было не отказавшую ему в возможности присесть за стол, и решил спровоцировать нахальных юнцов. «Ну что, ребята… Нам сорок, вам – двадцать. Наша жизнь, можно сказать, прожита, а ваша только начинается. Вот интересно, чем вы, молодежь, живете?» – издевательски-менторским тоном начал он разговор. Тут я пожалела, что пустила его за стол, – вместо того чтобы радоваться, поучает? «Да ерундой всякой, – парировала я, копируя его манеру, – Олег в театре репетирует, я статейки в газеты пописываю… А вы в свои сорок лет чего добились?»

Это был удар ниже пояса. Журналист и артист – что могло быть круче, тем более в этой простонародной кафешке? Мужчина пошлепал губами (я вдруг заметила, что они у него красиво очерчены) и, явно пыжась, стал отвечать: «Ну, я научный работник… лаборатория у меня, радиофизическая… а еще клуб подводного спорта, руковожу им!» Я смотрела на него и понимала, что он как две капли воды похож на мою прежнюю несчастную любовь – так же выпендривается, так же выражается косноязычно: «Мы экспедиции организовываем, за золотом Наполеона, например… хм, долго рассказывать… языком-то мы всё можем…» Вот он и подставился. Этой возможности я упустить не смогла. «Всё можете?» – сказала я, глядя ему прямо в глаза, – и почувствовала: его будто ударило электрическим током. Решив проверить действие моей провокации, я встала из-за стола и направилась вниз к туалетам. Он сбежал за мной по лестнице, схватил меня за руку, развернул к себе. «Ты это специально? Специально?..» – задохнулся он. В огромных светлых глазах совсем близко от моего лица плескалось пламя. Вместо ответа я неожиданно для самой себя впилась в его губы.