Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 209 – Владимир Медведев

Постоял Егор, так и не решился приблизиться к люку и пошел куда глаза глядят, ничего перед собой не различая…

— Чего бродишь, как слепой по пряслу?

Ворона ухватила его за руку с хитрой усмешкой:

— Гляжу я за тобой: шатаешься, слоняешься… Вот ведь бродяга.

Егор вздрогнул как спросонку. Засекла моего зомби.

— Где?!

— Вскинулся-то, вскинулся-то… Что где?

— Где вы его видели? Бродягу.

— Да ты он самый и есть. А коли про того спрашиваешь, то с ним, слава богу, не встречалась. И никому не пожелаю… А-а-а, да ты еще ничего и слыхом не слыхивал?

Старуха уставила на Егора острый палец, и ему вдруг почудилось, что Ворона придуривается, косит под ведьму. Играет в Бабу-ягу из дешевого мультика. А она вещала злорадно:

— Варлыга тут у нас вылез невесть откуда. Ночь-ночно, говорят, бродит и детишек… Такое с ними творит, что язык, прости господи, не поворачивается вымолвить… Милиция, сказывают, уж которые сутки все углы обшаривает. Так что ты, парень, как стемнеет – дверь на замок и за порог ни ногой. И Юле, матери своей, накажи. А то ведь как… Начал с малых, а там, глядишь, за бóльших возьмется. За таких вот, вроде тебя… Да и ты еще не столь-то велик. На силу свою не надейся… Думаешь, одного поднимал, так с любым совладаешь?

Егора как кипятком обдало:

— А вы откуда знаете?

— Как не знать, столько было шуму. Скорая карета, милиция понаехала…

Егор повернулся и пошел прочь. Ему стало еще страшнее. Нет, надо поскорее к Илюше.

Ольга встретила его сурово:

— Ты чего в такую рань? Илюша еще спит. Ему теперь надо сил набираться.

Дома хозяйствовал один Лумумба. Мама ушла. Егор забегал по квартире, заглядывая во все уголки. Умом он понимал, что зомби не мог проникнуть к ним в дом сквозь железную дверь с несколькими замками, но каждый неясный звук срывал его с места и отправлял на поиски – не прячется ли где-нибудь страшный гость. Он не мог отвязаться от нелепого убеждения: Кока-Коля непонятно как завладел пластиковой бутылочкой, в которой запечатана душа зомби, и теперь управляет им, натравливая на Егора… Он так и не решился выйти даже в подъезд, чтобы спуститься к Илюше.

Мама вернулась затемно. Казалось, она была смущена, но заговорила строго и резко:

— Валяешься? В чем дело? Посуду не вымыл. Мусор не выкинул. Вот что, Егорий, хватит кукситься. Ты уже совсем здоров, оставь свои гамлетовские терзания и вынеси-ка мусорное ведро.

— Завтра.

Мама присела на край тахты.

— Егорка, так не годится. Надо себя пересилить. Я обратила внимание, что ты стал… бояться темноты. И спишь при лампе… Час еще не поздний, иди… Сам потом спасибо мне скажешь.

— Спаси-и-ибо, мамочка. За все спасибо!

Мама вскинула голову, однако сказала спокойно:

— Ну как хочешь. Только не думала я, что сын у меня вырастет трусишкой.

Егора так и подкинуло в воздух, он сполз с ложа и крикнул дурашливо:

— Меч и коня!

— Мусор в прихожей. Скачи на своих двоих, – сказала мама. – Одна нога здесь, другая там.

Взяв пакет с мусором, Егор повернул дверную ручку и распахнул дверь. На долю секунды, пока левая нога еще оставалась на половике в прихожей, а правая уже опустилась на бетонную поверхность неосвещенной лестничной площадки, Егор остро ощутил, что стоит меж светлым здесь и темным там. Он перешагнул через порог и медленно, очень медленно, не оборачиваясь, взялся левой рукой за край двери и начал ее прикрывать, глядя с унынием, как сужается полоса света, падающая из квартиры, а затем налег на дверь спиной и захлопнул ее окончательно. Щелкнул замок, и Егор оказался в темноте. Двигаясь на ощупь, он нашарил рукой перила, а ногой – ступеньку и стал осторожно спускаться.