Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Лом невольно пригнулся к рулю и жал на газ что было мочи. — ХРА-А-А-АГ ВЕРЕХ СМЫРТ… — Сердится, – прошептал липун. Рык несся за ними, не отставая. Обернуться и посмотреть, далеко ли жуткая тварь, Лом не решался – он не отрывал глаз от дороги. — Эй ты, как тебя! – крикнул он липуну. – Шибко эта Годзилла бегает? — Кукуй-то? – просипел мертвяк. – Шибко, ой, шибко… Бегать он горазд. Ты уж поднажми, милый. Они неслись по ухабам. «Запорожец» дребезжал, скрипел, громыхал, позвякивал, Сныч и липун дружно охали всякий раз, когда колеса натыкались на очередную кочку и отрывались от грунта, а колымага, зависнув на мгновение в воздухе, грохалась оземь. При каждом прыжке у Лома екало в груди. Лопни пружина подвески – и… чахты. Ему, Лому, чахты – на остальных он болт забил. Но амортизаторы держались, движок выл и стучал, но тянул, и рев позади постепенно отдалялся. — Х-ХРЫ-Ы-ЫХ-Х ЧЕ-ЕЛОХ-Х-Х Х-Х-ХРЫ-Ы-Ы-А-А-АХ ЧЕ-Е-ЕЛО-ОХ-Х-Х-Х… Только теперь Лом осознал, как сильно трясет его озноб. Такого с ним еще не бывало. Во всяких побывал переделках, а вот так обхезался впервые. Он резко выдохнул, чтобы успокоиться: «Ничего, еще километра полтора, а там автотрасса. Затоплю по асфальту куда глаза глядят. Главное – оторваться от Годзиллы. А потом прикинем хрен к носу и подумаем, что и как…» Где же сосна, о которой упоминал старикашка? Лом напряженно всматривался в темную обочину, хотя и сознавал, что дело вовсе не в приметном знаке. Проскочить пересечение с асфальтовой дорогой никак невозможно. Но сосна – это символ того, что скоро страхи кончатся. — Эй ты, как там тебя… Бабай! – крикнул он. – Где твоя сосна? Мы уже километра три пробежали. — Будет, родимый, – прошелестел сзади мертвяк. – Будет сосна. Ты поспеши – кукуй, он ведь не отстанет. И тут Лом увидел приметный знак. Над дорогой косо накренилось дерево с обломанной вершиной. Толстенный, белый от ветхости ствол без коры и веток. Словно у земли хрустнул скелет, и чудовищный обломок кости прорвал грунтовую плоть и выпер наружу. Теперь еще немного – и большак. А по асфальту они не то что на «запорожце», на детской коляске уйдут от кукуя. Дорога резко свернула влево и… словно пропала. Впереди – густая зеленая завеса. «Запорожец» уткнулся носом в растопырившиеся над землей ветки. Поперек просеки лежала упавшая береза. «Приплыли! – подумал Лом. – Теперь-то что? Только одно – бросать тачку и рвать когти. А что еще остается? Выше елды не прыгнешь. Этих все одно не спасти… А кукуй вдогон не пойдет. С хоря ли ему упало догонять, если здесь полно жрачки. Сныч да дубарь в жестянке. Пока Годзилла эту консерву раскупорит, пока хавать будет, можно далеко уйти…» Лом нашарил ручку и приоткрыл дверь. «Ты что, гнида, творишь? – промелькнуло у него в голове. – Не западло тебе линять? Сам давеча пономарил: слово вора – скала…» Он попытался было убедить самого себя: «Ну и что? Было бы сказано, а забыть всегда успеем. Да и кто узнает-то? А главное: ради кого жистянку класть? Ради Сныча-дешевки или ради жильца-кровососа? Да долбись они оба конем!» Но все уговоры ложились не в масть. Лом чувствовал, что не может уйти. Слово, слово держало его крепче любого силка. — Бабай, трос есть? — Трос? – нервно переспросил липун. – Как не быть… Не первый год езжу. Все, что надо, имеется. |