Онлайн книга «Ловушка для сверчков»
|
— Послала за Микулем, – объяснил Евтин. Евья сказала: — Заходите в дом. Подождем его там. — Мы сейчас… Евтин поманил нас с Василием Ивановичем к машине, поднял заднюю дверцу, вытянул и поставил на край багажника большую картонную коробку с гостинцами, купленными в Сургуте. Я вначале не понял, зачем он нас позвал. Не скажешь, что коробка была неподъемной, он вполне мог донести ее без нашей помощи. Однако он вручил большой, но легкий пакет Старику, два других – тяжелых – отдал мне, а сам подхватил полупустой ящик и зашагал к дому. — Распределил, – сказал я иронически. — Так он то взял, что сам купил, – объяснил Василий Иванович. Мне бы сразу догадаться: если бы не тактичность Евтина, хозяйка могла решить, что мы заявились в стойбище с пустыми руками. Обстановка хантыйского дома почти ничем не отличалась от обычного интерьера современной избы. Не уверен, правда, что есть много деревенских изб, где в красном углу помещается стол с большим жидкокристаллическим монитором. — О! У вас тут, наверное, даже интернет есть? – воскликнул я, на миг забыв о тактичности. — Старший сын блог ведет, – сказала Евья. Разумеется, она тут же принялась нас кормить. Даже я, не любитель экзотической кулинарии, вкушал приготовленное без особых затей угощение с большим удовольствием, а уж попади за такой стол адепты здорового питания, те были бы в восторге. В разгар трапезы появился Кузнечик. Мрачный и неприветливый. Не здороваясь, он уставился на Василия Ивановича. — Маленький человек кто? Он явно играл, изображая ханта из советского кинофильма. Старик соскочил с лавки и бросился к нему. — Миша… Кузнечик отстранился. — Зачем приехали? Я немного растерялся. Понятно, что Кузнечик винит меня, хотя и несправедливо, в своем провале, но Василий Иванович при чем? Он-то чем провинился? Заранее заготовленное начало разговора к этой нелепой ситуации не подходило. Я брякнул наобум: — Миша, – никогда не обращался к нему так фамильярно, звал только полным именем, – рад вас видеть. Вижу, тайга пошла вам на пользу. Загорели, окрепли… Он перебил меня с притворной печалью. Переключился на новую роль. — Вам было мало того, что я по вашей милости получил сокрушительный удар, от которого оправился только здесь. Но вы достали меня на Югре. Зачем вы привезли этого престарелого лилипута? Здесь я забыл о том, что отличаюсь от обычных людей. Я чувствовал себя таким же, как они… А вы поставили передо мной зеркало, которое к тому же состарило меня… Не буквально, символически. Я увидел, как сморщусь, облысею. Хуже того, отражение в зеркале напомнило мне о смерти… Среди таких, как мы, нет долгожителей. Старик напомнил мне, что рано или поздно – а скорее всего, рано – я умру, так и не исполнив своего предназначения… Он лицедействовал, играл бездарного актера, произносящего бездарный монолог, как бы подчеркивая, что мы с Василием Ивановичем не заслуживаем настоящей игры. Странное ощущение: он словно заставляет нас играть в постановке какой-то пошлой пьесы, но я, увы, невольно ответил так, как требовала навязанная мне роль: — Михаил, давайте поговорим серьезно… — Я не шучу и сделал свой выбор: с театром покончено. Остаюсь в тайге навсегда. Не пытайтесь меня переубедить. Я принял решение и не намерен когда-либо его изменить. Уезжайте, – проговорил он холодно и вышел. |