Книга Ловушка для сверчков, страница 6 – Владимир Медведев

— Давайте все-таки не будем делить людей на белых и черных. А что до Отелло, то я уверена: если бы дело дошло до суда, ему дали б условный срок. Убил-то он в состоянии аффекта.

— Какой такой аффект?! – закричала Лора. – Спокойно удавил. Хладнокровно. Еще, гад, спрашивал, молилась ли на ночь… Якобы о душе заботился. К черту политкорректность! Они будут нас душить, а мы беспокоиться, как бы их неправильным словом не обидеть…

И Ленский не выдержал:

— Надо, надо вас давить! Мало того что держали в рабстве, эксплуатировали, как животных, так вы теперь еще и ярлыки вешаете, в пьесах убийцами изображаете, проценты выводите.

— Чего разоряешься? – спокойно спросил Данила Квон. – Тебе какое дело? Ты-то белый. Вроде как сам эксплуататор.

Тут только Ленский понял, что сделал ошибку. Ему бы сразу стрелки на Лорелею перевести, а он прошляпил, и вышло так, что обсуждают его. Сам себя загнал в ловушку. Он попытался выбраться, а в яму столкнуть кого-нибудь другого:

— А ты, Данила, не лезь. То «спор славян между собою»…

— Так ты еще и расист! – взвизгнула Лора. – Шовинист. Русский нацист!

Я не вмешивался. На сцене я царь и бог, а в жизни – рядовой член коллектива. К тому же ярость противников была наполовину наигранной. Актеры! Они играли на Хратова, который явно не оценил их стараний, поскольку в это время говорил по телефону. Он зажег свет в водительском отсеке и повернулся ко мне:

— Послушайте, прекратите эту кошмарную склоку. Прикажите своим подопечным…

— Коллегам, – поправил я.

— Ах так?! Ну да неважно… Прикажите, чтоб вели себя потише. У меня важный разговор, а от их гвалта голова раскалывается и мозги вскипают.

— Я не могу приказывать взрослым людям, как себя вести. Попросите их сами.

Он посмотрел на меня так, что я понял: отметка на шкале его мнения обо мне опустилась ниже некуда. Он отвернулся. Н-да, хорошее начало для налаживания отношений. Ну и черт с ним! В конце концов все зависит исключительно от генерала, а не от вестового.

Выправил положение Василий Иванович Калачев по прозвищу Старик. Он сидел на переднем кресле и все слышал. Встал ногами на сиденье и повернулся к сидящим сзади. Голова его и плечи возвышались над спинкой кресла, как над трибуной.

— Господа артисты, – произнес он звучным басом, – умерьте громкость до минимума. Кое-кто уже спит.

— Никто, между прочим, не спит, – пропищала Лорелея.

— Вася, что значит «умерьте»? – спросил Петруша. – Где ты слово такое выкопал?

— «Умерьте» значит «заткните глотки», – рявкнул Старик. – Спать хочу я лично. Спал уже, но вы разбудили. Никакого уважения к старости!

И ведь послушались, заткнули глотки. Его уважают. Причем не за сомнительную старость.

Хратов потушил свет и продолжил разговор. Судя по обрывочным фразам, он обсуждал предстоящее представление. В основном он слушал и отделался краткими фразами. «Да, в общем, все готово». – «Над этим сейчас работаю». – «Вся военная техника на ходу, заправлена». – «Нет, нет, генерал их еще не видел». – «Сегодня, как только прибудет». – «Именно сейчас. Везу из Вышнего Волочка в Арсенал…» У меня даже мелькнула параноидальная мысль: не заманивает ли он нас на призывной пункт? Я тут же отбросил ее как нелепую, но на душе было тревожно – куда тащу малых сих и как их хотят на самом деле использовать? Смогу ли их защитить?