Книга Ловушка для сверчков, страница 5 – Владимир Медведев

Похоже, все были с ним согласны. Но Ленского таким нехитрым приемом не взять.

— Я протестую! Вы не только принуждаете, но еще и оскорбляете…

— Вот и оставайся, а мы все поедем, – ввернула Лора.

Ленский воззрился на нее так, будто жалел, что всего лишь играл, а не придушил ее взаправду, когда имелась такая возможность.

— Это расовая дискриминация! – закричал он. – Раз я черный, значит, любая пискля может…

— Володя, не дури, – строго оборвала его Матушка и повернулась ко мне: – Кирилл Максимович, дорогой, ну хоть по чашке-то кофе успеем выпить перед дорогой?

В это время занавес раздвинулся, открыв полутемный безлюдный зал.

— В путь, друзья, – сказал я, спустился со сцены и направился к ближнему выходу.

Общество, ропща, потянулось за мной.

Пустой вестибюль был ярко освещен. Хратов сидел за одним из крайних столиков перед буфетной стойкой. Кофе ему, по-видимому, так и не подали. Буфетчица Надя томилась за пустым прилавком.

— Нам бы кофейку, Надежда Матвеевна, – попросил я.

— Ой, а я после второго антракта машину выключила. Им предлагала, – она кивнула на Хратова, – они отказались. Теперь подождать придется, минут восемь-десять.

— Ладно, а мы пока познакомимся, – сказал я. – Герман Велорович, позвольте представить вам Василия Ивановича Калачева, одного из основателей коллектива…

Старик, облаченный в пышные одеяния венецианского вельможи, выступил вперед и с достоинством наклонил голову.

Хратов и не подумал встать. Точнее, демонстративно остался сидеть, а на Старика даже не взглянул.

— Некогда. Потом познакомимся. Ехать надо, каждая минута на счету.

Он встал. Старик, сконфуженный, отступил.

— Надо бы сходить за куртками, – сказала Матушка. – Хоть и лето, но свежо. Как бы людей не простудить.

Хратов и ее не удостоил взглядом.

— Машина стоит у самого крыльца, в салоне тепло, а на месте – тоже из двери в дверь. Никто не замерзнет. – Он повернулся ко мне: – Загружайте их побыстрее.

И, как маленький компактный танк, попер к выходу.

Когда мы вышли на крыльцо, он уже сидел на переднем пассажирском сиденье черного минивэна рядом с водителем. Боковая дверь «мерседеса» была раскрыта. Я помог актерам взобраться в микроавтобус, а сам сел на одиночное сиденье возле дверного проема и задвинул дверь. Тронулись.

Некоторое время ехали молча. Затем Лорелея нарочито громко сказала сидевшей рядом Алие:

— Какой все же урод этот Отелло. Повадился душить белых девушек.

Все поняли, что она не венецианского мавра обличает, а мстит за недавнее оскорбление Ленскому, который объявил о своей принадлежности к черной расе. Однако Матушка возразила. Вероятно, из чувства справедливости:

— Не девушек, а только одну.

— Откуда ты знаешь?! Никто не расследовал, что он в прошлом творил. И никто не знает, что он еще сотворит в будущем… Жаль, Шекспир умер и не успел написать продолжение. Воображаю, какая бы получилась бомба: негр Отелло, серийный убийца, душитель блондинок.

— Надо говорить не «негр», а «афроамериканец», – подал голос с заднего сиденья Сеня, простая душа.

— Ты знаешь, что в Америке семьдесят процентов преступлений совершают черные? – встрял Петруша, разогревая бойцов в надежде на хороший бой без правил.

Ленский, конечно, понимал, что его затягивают в скандал или, того хуже, в какую-нибудь позорную ловушку, а потому крепился изо всех сил, молчал. Матушка попыталась перевести назревающую схватку в русло академической дискуссии: