Книга Ловушка для сверчков, страница 45 – Владимир Медведев

И так же ясно было видно, что Сом испугался маленького берсерка. При его-то мускулатуре, хотя и декоративной, он наверняка мог сжать маленького Карла руками и раздавить ему грудную клетку. Мог одним движением свернуть шею. Мог ухватить за ноги и разорвать надвое, как клочок туалетной бумаги. Наконец, мог просто дать легкий шлепок, и Карл улетел бы на другой край двора. Но Сом даже на это не решился. Он по-настоящему испугался. В подобных случаях размер не имеет значения. Важны только ярость и серьезность намерений. Любой побоится ухватить голыми руками крысу, загнанную в угол – оскалившую зубы, злобно шипящую и готовую дорого отдать жизнь. У всех без исключения вызывают страх маленькие, но смертельно ядовитые существа. Скорпионы. Каракурты. Сколопендры. И иже с ними. Уж они-то до смерти серьезны.

Сом замер на месте.

— Чего вытаращился? – спросил он с еле различимой ноткой неуверенности, пытаясь иронизировать. – Нравлюсь?

Он безуспешно пытался восстановить свое превосходство. Выручил его Антон.

— Сом, кончай стебаться, – сказал Антон. – Иди. Я разберусь.

— Помощь не нужна? – спросил Сом. – Тут есть такие крутые чуваки… Вот этот, – он указал на Карла, – уделает тебя на раз. Давай подстрахую.

Он, кажется, успел оправиться от замешательства. Вытянул из подвески на поясе резиновую тонфу и занял преувеличенно боевую позицию.

— Справлюсь, – сказал Антон. – Иди. В случае чего свистну.

— Смелый ты человек. Уважаю, – с чувством проговорил Сом.

Он отошел в сторону на пару шагов и остановился, сжимая в руке дубинку. Антон обернулся ко мне:

— У меня приказ вас не выпускать.

Я задал самый глупый вопрос изо всех возможных:

— Как же мы тогда выйдем?

— Вот именно что никак.

Я продолжал сопротивляться реальности, понимая, что ее не одолеть.

— Антон, мы должны сегодня попасть в Вышний Волочек к пяти, самое позднее к шести часам… Кровь из носу…

— Понимаю. Сочувствую. – Было видно, что он действительно сочувствует. – Но и вы меня поймите: я не могу нарушить приказ. Ни при каких обстоятельствах. Поговорите с господином Хратовым. Если он отменит…

— У него тоже приказ.

Я на миг задумался. Никогда прежде не предполагал, что смогу так быстро соображать в критической ситуации. Может, потому, что никогда прежде не оказывался в критических по-настоящему.

— Антон, дайте мне ваш мобильник, – попросил я. – По крайней мере, предупрежу директора театра… Придется возвращать билеты.

— Простите, – сказал Антон.

Не стал даже объяснять, что получил приказ и про телефоны.

— Знаете, – сказал он, – в уставе британской армии был, говорят, специальный пункт…

— Знаю! Терпеть не могу эту побасенку.

— Я тоже. Но сопротивляться бесполезно.

Антон нашел точное сравнение, сам не зная, наверное, насколько близко оно было к чувствам, которые я испытывал. В наши дни, как ни прискорбно, даже ребенок знает термины «опустить» и «опущенный». Так вот, я чувствовал себя опущенным.

Актеры, которые безмолвно слушали мой разговор со стражниками, взорвались возмущением:

— Вы же театр подводите! Публика ждет!

— Будем жаловаться в полицию!

— Суки позорные, это беспредел!

— Возмутительно!

К сожалению, я не мог позволить вырваться наружу своим эмоциям. Повернулся к отряду, успевшему уже рассыпать строй, и громко произнес с интонацией, к которой прибегал на репетициях: