Книга Ловушка для сверчков, страница 19 – Владимир Медведев

— Я знаю одного подходящего душителя, – сказала Ольга.

На следующее занятие она привела душителя. Им оказался юноша на вид глуповатый, сильно напоминающий деревенского дурачка.

«Лилипут-переросток, – подумал Юрганов, еще не подыскавший пристойного определения для маленьких людей. – Для короткого долог, для длинного короток».

— Это Сеня, – представила переростка Ольга. – Мы с ним в диспансере подружились. Я без него как без рук.

Сеня глуповато разулыбался.

— Да я что? Я всегда…

Он в смущении мял руки, кисти которых были несообразно большими для небольшого тела.

— Ну что ж, давайте попробуем, – сказал Юрганов. – Изобразите для начала, как вы закуриваете сигарету.

— Я не курю, – гордо заявил Сеня. – Отродясь не курил.

— Вам не надо курить на самом деле. Просто сделайте вид, что зажигаете сигарету, затягиваетесь и выпускаете дым.

— Да как же, – растерялся Сеня, – у меня нет сигарет. Сказал же, не курю. Откуда же они возьмутся?

— Притворитесь, что есть. Сделайте вид, что достаете пачку из кармана, извлекаете сигарету и проделываете все прочее, что делают курильщики. Не может быть, чтобы вы не видели, как кто-то закуривает.

— Видел, конечно.

— Тогда приступайте.

— Так нет же сигарет, а притворяться я не люблю.

— Понятно, – вздохнул Юрганов. – Ольга, давайте немного пройдемся по коридору.

Они вышли.

— К сожалению, ваш протеже безнадежен, – сказал Юрганов. – Способностей ни на грош, а главное – упрям. То, что нет таланта, не беда. Любого – почти любого – можно научить технике игры, но он, судя по всему, не поддается обучению.

— Он очень добрый и хороший человек. Я перед ним в долгу. Он поддержал меня, когда мне было очень плохо. Вы вряд ли можете представить, насколько плохо.

— Театру нужны не хорошие люди, а хорошие актеры. Не хочу вас огорчать, но…

— Я вас очень прошу. Понимаете, он неприкаянный. У него никого нет. Он ничего не умеет. Он пропадет.

— Будь он повыше ростом и посильнее, я взял бы его рабочим сцены, осветителем или еще кем-нибудь, но не актером. Театр, знаете ли, все-таки не… – Юрганов замялся, подыскивая слова.

И тут Ольга показала зубы.

— Кирилл Максимович, я обещала ни в чем вам не перечить, выполнять все, что прикажете. Я буду выполнять обещание, но это особый случай. ЧП. Настоятельно прошу вас взять Сеню в труппу.

Юрганов молча развел руками: мол рад бы был, но не тот случай.

Она произнесла спокойно:

— Это ваш театр. Вы вправе мять его как глину и лепить любые формы, какие подсказывает вам талант, но принадлежит он мне. Вы это знаете. Я его владелица. Я никогда бы не осмелилась об этом упоминать, если бы не Сеня…

Юрганов не выносил давления. Он и сейчас закусил удила.

— Ольга Павловна, я не напрашивался к вам на службу. Меня пригласили и обещали полную самостоятельность. Но если чуть ли не на следующий день после заключения договора я попадаю в крайне сомнительную ситуацию, то…

Он понимал, что неправ. Доигрался в олимпийца, которому западло опустить взор к подножию Олимпа и внять мольбам смертных, особенно если они так дерзко, так нагло требуют, чтобы он внял. В конце концов, переростка можно выдрессировать, а еще лучше использовать как сырой материал, как пятнышко грубого холста, оставленное незакрашенным, чтобы подчеркнуть совершенство картины в целом. Однако он опрометчиво отказался взять Сеню. А ведь тот мог бы быть даже очень полезен, как особый материал. Есть же, наконец, роли олухов, недотеп, аутистов, в которых он будет естественен… (Юрганов замечтался, воображая, как и в каких спектаклях его можно использовать.)