Книга Ловушка для сверчков, страница 171 – Владимир Медведев

— В самую точку!

— Чудеса, – хихикнул Петруша. – По своей и божьей воле стал разумен и велик.

— И остановившиеся часы показывают точное время, – резюмировал Эврипид. – Дважды в сутки. Ты, Сеня, словами зря не разбрасывайся, береги второй шанс. Может, еще что мудрое скажешь.

Похоже, за одно осмысленное высказывание Сене простили даже предательство. Ну, если не простили, то на время о нем забыли и искренне радовались проблеску разума у недалекого верзилы. Но главное – простак высказал вслух то, что чувствовало кроткое большинство. После обещания генеральши, еще не получив обещанных денег, они заранее почувствовали себя богачами. Погрузились в блаженное предвкушение больших денег, как в теплое уютное облако, и не хотели выбираться из него в холодную действительность.

Ольга. Неужели не понимаете? Нас за одно только обещание денег в животных превращают.

Анна Михайловна. Ой-ой-ой, что ты говоришь… Никто еще не стал животным, надев маску.

Старик. Так мы не договоримся. Голосовать надо. Как большинство решит, так и поступим.

Чистая формальность. Все и без голосования знали, кто готов стать жертвенным зверем, а кого силой не заставишь. Однако проголосовали. Восемь согласных против шести несогласных.

— Лариса, а ты чего воздержалась? – спросил Старик. – Ты ж несогласная, я-то знаю.

— Я сама по себе. А герои и со мной продули бы.

— Эх, дева, – вздохнул Старик. – Ломаешь уговор.

— А вы заставьте.

— Ленский, – позвал Петруша, – твой выход. Придушишь ее? Ради общей пользы.

Никто даже не улыбнулся. Деньги любят серьезность.

Это вчера, а сегодня, когда Масяня начала вынимать одну за другой яркие забавные маски, сверчки вдруг отбрасывают степенность и забывают, что личины придется надеть не по своей воле. Будь здесь Юрганов, наверняка бы подумал: «Чисто как дети. Актеры!»

Отчего-то нарасхват идут зайцы. Понятно, почему их выбирают Маша и Старик: зайцы – принципиальные непротивленцы злу насилием. Третьего серого берет Карл. Надевает маску на затылок, сделавшись подобием двуликого Януса.

— Я свирепый хищный заяц. С огромными зубами и острыми когтями. Питаюсь маленькими мальчиками.

— Не пугайте ребенка, – сухо говорит Екатерина.

— Этот ребенок сам кого хочет напугает, – возражает рыжая Татьяна, неистовая феминистка. – Мал, а уже полный набор мужских пороков.

Она поднимает с лавочки медвежью маску.

— Василий Иванович, гляди: иду в ногу с трусоватым большинством, – добавляет она с горечью.

Сеня, как самый главный, выбирает себе тигра. У Эрика загораются глаза.

— Тигр! – кричит он. – Я буду тигром.

— Мне казалось, ты хочешь стать охотником, – говорит Екатерина.

— Я буду охотником-тигром.

— Не спеши, – охлаждает его Масяня, – у меня для тебя сюрприз.

Лора заявляет:

— Я ни один из этих пошлых намордников не надену.

— Ишь ты, – говорит Масяня. – Какой же зверь вашему величеству подходит?

— Пума.

— Кошка, что ли?

— Пума.

— Возьми тигра, – снисходит до совета Масяня; вероятно, взбалмошная маленькая красавица ей отчего-то нравится. – Все-таки царь зверей.

— Царь зверей – лев, – поправляет Лора. – Тигр – простой бандюга.

— Ишь ты, – повторяет Масяня. – И как же теперь?

— Никак. Пусть в меня стреляет.

Петруша, успевший надеть маску волка, выскакивает вперед:

— Лорка, не дури. Не ломай уговор.