Книга Ловушка для сверчков, страница 112 – Владимир Медведев

— Вот блин! – повторил Петруша, и народ будто очнулся.

Не стану пересказывать жалкие бессильные восклицания, в которых мои товарищи выплескивали возмущение, растерянность, гнев, требования справедливости и обещание отомстить. Я заметил, что Ольга молчит, и это образумило меня, как ледяная вода, выплеснутая в лицо. В который раз я восхитился этой необыкновенной женщиной. И устыдился временного малодушия.

Я сказал:

— Бесполезно возмущаться.

Проговорил негромко, но стоящая рядом Татьяна услышала.

— А что, по-твоему, делать? Одобрить?

— Действовать?

— Хорошо придумал, – сказал Петруша. – Действуй. Открой бак.

— Надо их заставить, чтобы выпустили.

— Подай заявление в Гаагский суд.

Меня поддержал Данила:

— Прежде всего ни за что нельзя соглашаться играть с мальчишкой, даже разговаривать с ним.

Я увидел, что Ольга одобрительно кивнула.

— Дальше-то что? – спросила Анна Михайловна. – Требовать? Мы требовали. Помогло? Вот то-то. Хочешь, чтобы всех пересажали?

— Надо ей объяснить, что с людьми нельзя так поступать, – сказала Маша.

Старик подхватил:

— Кротостью надо усовестить.

— Голодовка, – сказал Данила. – Объявим голодовку.

— Тебе, бугаю, легко голодать, – завелась с пол-оборота Анна Михайловна. – А с моим здоровьем распорядок необходимо соблюдать. Один прием пищи пропустишь – тут же расплатишься.

Ее поддержала Матушка:

— Это для вас, молодых, пустяк, нам голодать никак нельзя.

— Видишь, Даня, народ с тобой не согласен. Мелко берешь, – захихикал Петруша. – Придумай что-нибудь получше. Самосожжение. Как, слабо?

Обычно Данила на подначки не поддается, но тут показал ему кулак.

— Нашел время скалиться.

Петруша в ответ выставил средний палец.

— Миленькие мои, не ссорьтесь, – заквохтала Матушка. – Подумайте лучше, что страшного случится, если мы, как нас просят, немного поиграем с малышом.

— Софья Кузьминична, опомнитесь! – воскликнула Ольга. – Она Кирилла Максимовича заперла на замок, Карла с мусором смешала, а мы станем возиться с ее отпрыском? Не стыдно такое предлагать?

— Оля, кто тебе разрешил так грубо к Матушке обращаться? – осадила ее Алия. – Молодые со старшими уважительно говорить обязаны.

— И прекрати Карла защищать, – добавила Анна Михайловна. – Он сам виноват. Не надо было хозяйке грубить.

Как всегда! Неужели они никогда не научатся обсуждать важные вопросы, не отвлекаясь на бесполезное препирательство? Может быть, потому, что бессознательно уходят от жизненно важных тем. Боятся посмотреть правде в глаза. Пытаются ее заболтать. А правда проста: наши кроткие привыкли подчиняться любой силе. Они не могут понять, почему «бунтовщики» сопротивляются, почему считают зазорным играть с капризным генеральским сынком.

Генеральский сынок тем временем топчется шагах в десяти от нас рядом с бонной, дергает ее за руку. Голосишко у него громкий.

— Почему они стоят? Я хочу с ними играть.

— Они огорчены, потому что их товарища посадили в мусорный бак, – объясняет бонна.

— Купачупа сам виноват. Скажи им, пусть начнут со мной играть.

— Эрик, подойди к ним сам и попроси.

— Нет, ты скажи…

Малец все-таки настоял на своем, бонна подошла к нам. Мы молча на нее уставились.

— Мы еще не знакомы, – сказала она. – Я Екатерина. Ваши имена надеюсь узнать, когда мы пообщаемся. А сейчас прошу вас познакомиться с моим воспитанником. Его зовут Эриком.