Книга Мёд горьких трав, страница 87 – Диана Ва-Шаль

Спасение Мориса было чудом. Горгоновцы молили Небеса, чтобы план, разработанный Дэниелем, Рэмом и Дэвидом в год первого покушения на Дэйва никогда не пригодился. Но он пригодился. Азалина и Нил увезли ребенка в ту же ночь, когда кронпринца убили. Всё было подготовлено заранее. Операция проведена за считанные часы. Малышу оставили прежнее имя – его так нарек отец. Акт смелости и преданности. Тайна, которую каждый горгоновец был готов унести за собой в могилу.

Азалина проводила дни в раздумьях, а ночи – в кошмарах, где тени прошлого не оставляли покоя. Макензи отдавала всю себя работе. Стала еще отчаяннее и рискованнее, чем прежде. Гоняла на мотоцикле, соблазняя своей жизнью смерть.

Два года прошло.

"Горгона" отдалилась от столицы сильнее прежнего. Азалина старалась не думать о густеющем мраке и скалящемся кошмаре. Многое изменилось. Стало хуже, темнее, страшнее. Но в тот день она гнала мысли о судьбе Государства прочь – девушка вместе с Дэниелем пришла в крипту семьи Вессель. Горгоновцы оставили цветы у плит Шонни и Рэма, подошли к надгробию Дэвида. Беннет поставил опаловую плошку с дымящимися травами на специальный мраморный столик.

— Я оставлю тебя, – произнес мужчина негромко, кивнув Азалине и, заведя руку за спину, удаляясь.

Девушка подошла к надгробию Дэвида, коснулась пальцами плиты.

"Ты не забыл меня? – прошептала. – Я всё ещё твоя, Дэйв. Всегда буду. Надеюсь, ты не тоскуешь в Чертогах".

Азалина закрыла глаза, прислушиваясь к тишине. Минута. Вторая. Пятая. Дымные травы пахли пряно и остро, сладко и дурманяще. Два года прошло.

А после за ее спиной раздались чужие шаги. Горгоновец обернулась и увидела Уильяма, и огромных усилий стоило ей остаться на месте.

Жнец. Поганый жнец, верная псина Райана Весселя.

— Здравствуй, Азалина, – начал он, стараясь казаться непринужденным. – Я знал, что ты сегодня придешь сюда, – слова липкие, гнусные; от одного только взгляда Лэйтера хотелось помыться. – Говорят, что мертвые могут слышать и видеть. Если это так, я не уверен, что ему нравится твоя преданность. Наверное, она делает ему даже больно – не представляю, что он испытывал бы, глядя на твои слезы и страдания. Судя по известным мне слухам, Дэвид сильно ценил тебя. Не уверен, что он хотел бы, чтобы ты носила траур всю жизнь.

— Убирайся, Уильям.

— Почему? Знаешь, я всегда рядом. Ты не должна оставаться одна. Жизнь продолжается, Азалина, неужели ты действительно верна ему, когда он не может ответить?

— Если ты сейчас не исчезнешь, клянусь, я окроплю это сакральное место твоей кровью.

— Не нужно этих слов, леди Макензи, – Лэйтер гаденько усмехнулся, а девушка ощутила, как ее охватывает гнев, и кровь отливает от лица. – Знаешь, в твоей безмолвной тоске есть что-то немного жалкое. Ты скитаешься по воспоминаниям, а мир движется дальше… – но Уильям не договорил. Его буквально снес Беннет, валя жнеца на пол и нанося крепкие удары ему по лицу.

Дэниел бил. И бил. И бил. Уильям пытался защититься, но горгоновец методично превращал лицо жнеца в кровавое месиво.

Беннетом не руководила ярость. Беннет руководил яростью.

Азалина схватила командира за шиворот:

— Остановись! Дэн, хватит! Ты убьешь его! – она еле оттащила Беннета от задыхающегося Лэйтера. – Он не стоит того, слышишь?! – девушка надавила Дэниелу на грудь, выступая перед ним. – Не стоит его жизнь того, чтобы отчитываться перед Райаном!