Онлайн книга «Мёд горьких трав»
|
— Проверим Милдреда. И слезы, Рэм, бывают не только от боли утраты. Иногда они льются от раскаяния. Беннет вызвался сопроводить братьев Вессель и довез их до места на своей машине. Дорогой район реки Гаудиум – здесь находились также и частные апартаменты Дэвида, и его гараж. За всю дорогу никто не проронил ни слова. Молчание царило гнетущее. Солнце поднималось выше, но на улицах было немноголюдно. Несколько проспектов, поворот в необходимый сектор, частная территория. Высокий трехэтажный дом цвета слоновой кости с мансардной бордовой крышей. Вокруг – акации и кусты белых спирей. Рэм вышел из машины первым – Райан всегда восхищался тем, как брат двигался; легко, непринужденно, но в каждом движении благородство, сила и уверенность, – втянул воздух носом, размял шею. На часах его бесперебойно вспыхивали разноцветные уведомления. Райан чувствовал, как его подташнивает – запах табака, кажется, пропитал даже его одежду, – и на мгновение согнулся, опершись о колени. Тишина. Негромкие трели птиц. Все произошло слишком быстро. Райан даже не успел выпрямиться. В распахнутом окне верхнего этажа мелькнуло движение. Пышная копна волос миниатюрной Шонни. Девичье белое платье. Время замерло, всё происходящее казалось неестественным. Воздух стал вскриком. И Шонни вылетела из окна. Рэм кинулся было вперед… Глухой удар о землю. Треск. Кровь. Кончено. Райан стоял, как парализованный. Отшатнувшийся на мгновение Рэм бросился к месту падения. Его вой. Нечеловеческий. Мир сжимался до размеров одного мгновения, в котором единственным присутствующим был звук, похожий на гул. * * * В храме пахло горькими травами. Ирэн стояла на коленях у покрытого тела Шонни и, не стесняясь боле присутствующих, не держась боле за свое положение, плакала. "Моя девочка… Моя бедная девочка… Мои бедные дети, что они с вами сделали…". Гримировать Дэвида было сложно; но тело Шонни даже после грима покрыли без возможности одернуть саван. Нечего было гримировать. Нечего восстанавливать. Дамиру о смерти дочери не сообщили и предприняли все действия, чтобы отец хотя бы какое-то время не знал о случившемся – он бы не пережил такой новости. Столица, еще не прекратившая слезы по Дэвиду, еще сильнее потускнела. Оставалось все меньше слов, шок и паника их пожирали. Люди беспрестанно говорили: одни утешали, другие порицали, третьи ссылались на кару Небес. Зароптали на монархов исподтишка, припомнили казни жнецов… И боялись. Незыблемые неприкосновенные Трое оказались ближе к смертным, чем к молчаливым богам; покушения и убийства монарших особ впервые оказались публичными, впервые назывались своими именами. Впервые происходили вне темных спален и часов сна. Впервые стали известны верноподданным. Острота восприятия скатилась к нулю, и Райан более-менее пришел в себя в предрассветный час, сидя в апартаментах у Рэма дома. В носу все еще пахло смолой и дымом. Церемония прощания осталась там, за дверьми тихой теплой квартиры. Райан чувствовал ужасную усталость и еле держался в кресле; внутри свербело и роптало, нагоняло отчего-то чувство вины и не позволяло лечь в постель. Он крутил в руках витиеватый золотой фрачник, пытаясь проанализировать не только растаявший ночью день, но и минувший год, годы… Белый мундир валялся у его ног, сумбурный поток мыслей мешал в единую кучу детские воспоминания, юношеские чаяния, отца и мать, братьев и сестру. Званые обеды в торжественных залах, фьорды Чеботарского залива, что резали серые пенные волны, и военные городки. Терзания и депрессии. Желания и предречения. |