Онлайн книга «Акху»
|
Все прекратилось, когда он нашел Акху. Мальчишки у карусели что-то бурно обсуждали. Вернее, говорил один — Андрюха по прозвищу Бульбулятор. От возбуждения он раскраснелся, хватал ртом воздух, и от этого понять его было совсем невозможно. — К-крофи-ш-ши п-пов-ш-шему г-гаражу! Н-на поток-к-ке даш-ш-ше! В-в-вот т-т-такое п-п-пятно! — Бульбулятор раскинул пухлые руки во всю ширину, демонстрируя размер пятна. — Рук-к-ка от-т-торванная! Н-н-на п-пороге! Г-г-голова из п-под М-моск-к-вича с-с-смотрит! — Ты можешь заикаться помедленнее?! — раздраженно сплюнул Ржавый. — Какая рука? В каком гараже? Андрюха на секунду перевел дух, собрался с силами и вдруг выпалил очередью, почти внятно: — П-петрович! В г-гараже! М-мертвый! — Кто сказал? — Ленька Ржавый недоверчиво прищурился. — В-вараксин! Сережка, затаив дыхание, слушал подробности, которые Бульбулятор выдавал мелкими порциями, хватая ртом воздух и прерываясь, чтобы вытереть нос и отдышаться. Из его рассказа выходило так. Дед Вараксин из второго подъезда ни свет ни заря собрался за грибами. Выкатил из своего гаража «Урал» с коляской и даже уже его завел, как заметил, что дверь в гараж Петровича приоткрыта. Дед не очень-то ладил с Петровичем, но открытая дверь — это непорядок. А непорядка Вараксин, как бывший военный, не любил. Несколько раз он постучал, затем пару раз позвал: — Эй, Петрович! Потом подождал немного и только после этого решил войти. В гараже было темно, на полу что-то разлито, валялось какое-то битое стекло… — Эй, Петрович! — еще раз позвал дед Вараксин. — Ты здесь? Петрович был здесь. В свете чиркнувшей спички было видно, что он спрятался под своим «Москвичом» и выглядывает из-за заднего колеса. — Ты чего там? — дед почувствовал неладное и наступил на что-то мягкое. Спичка высветила на мокром цементном полу руку. Рука была в рукаве от клетчатой рубашки Петровича. Вот только Петрович под «Москвичом», а рука почему-то здесь. Вот она, в какой-то темной луже… Спичка обожгла пальцы. Дед охнул и бросился вон. Телефон-автомат у ворот гаражей не работал. И дед, совсем забыв про свой мотоцикл, побежал вдоль Садовой улицы к аптеке на перекрестке. Из автомата у аптеки и позвонил в милицию. — Врешь! — прищурился Ржавый. — Г-гадом буду! — обиделся Бульбулятор. — В-вараксин отцу рассказал! Я п-подслушал! Ржавый звонко «цыкнул» сквозь зубы. С тех пор, как Сережкин брат выбил ему передний зуб, плевать получалось особенно лихо. — Кто со мной в гаражи? — Ленька обвел пацанов вызывающим взглядом. — Кто не «сыкло»? Идти в гаражи было жутковато, но «сыклом» быть никто не хотел. Сережка тоже не хотел. Он оглянулся на окна — не смотрит ли бабушка? — и решительно шагнул вперед. — А ты-то куда? — Ржавый наконец соизволил заметить Сережкино присутствие. — Я же сказал: кто не «сыкло»! Словно ледяной водой окатило. Или кипятком. Не разобрать. В глазах поплыли круги, стало не хватать воздуха. «Колька! Гад! Еще брат называется! Значит, рассказал всем, что Сережка писается в кровать после своих кошмаров!» — Да ты уже обоссался! Смотри, пацаны! Обоссался! — громко заржал Ржавый, и остальные с готовностью заржали вместе с ним. Сережка испуганно потрогал штаны. Они были сухими. Ржавый заржал еще громче. — Вали домой, «сыкло»! Брата здесь нет, присматривать за тобой некому. |