Онлайн книга «Жертва и другие»
|
— Какого еще Рыжикова? Никого я ни в чем не уговаривал! Мало ли что может наплести сумасшедший! — Ну, не скажи. Ничего этакого он не наплел. Наоборот, все рассказал четко и внятно. С ним главврач лично беседовал. Уж он-то знает, как разговорить своего больного. Знает, не так ли? Вот ведь и ты его убедил, когда уговорил бежать. И коль ты сам его убедил, то тем более это смог сделать главврач. Логично? — Я ни о чем его не уговаривал! — упрямо повторил Кривов. На это Гуров не сказал ничего. Он встал, подошел к окну, долго во что-то всматривался сквозь оконные стекла, заложив руки за спину и раскачиваясь с носка на пятку и в обратном направлении. — Вот ты человек судимый, — наконец произнес Гуров. — Значит, должен понимать… Уж коль я к тебе прицепился, то ведь не отстану, не так ли? И, стало быть, коль я к тебе прицепился, как тот репей, то на это у меня есть основания? А коль у меня есть основания, то есть и доказательства? Вижу, понимаешь. Ну, так какой же смысл тебе молчать? Может, ты чего-то боишься? Или кого-то? Вот скажи-ка ты мне, что ты знаешь о секте под названием «Другие»? Задавая такой вопрос, Гуров искоса, незаметным боковым зрением одновременно наблюдал за Кривовым. И явственно увидел, а больше того — почувствовал, как Кривов буквально-таки сжался в комок, услышав вопрос о секте. Он явно не ожидал такого вопроса — это Гурову было понятно. И, кажется, он опасался на него отвечать. Но вот почему — этого-то Гуров пока что не понимал. — Какая еще секта? — отозвался наконец санитар. — Не знаю я никакой секты! Вот еще придумали — секта! И это тоже вы хотите на меня повесить? Не выйдет! Я не при делах! Ни насчет убийства, ни насчет секты! Не знаю я ничего! Это был уже не просто отрицательный монолог, это была истерика. Почти истерика: санитар, похоже, держался из последних сил. — Ну, не знаешь, стало быть, не знаешь, — миролюбиво произнес Гуров. — Какой прок пытать человека, который ничего не знает? Или врет, что не знает! — Здесь Гуров резко сменил тон с миролюбивого на жесткий и требовательный. — Вижу, врешь… — Здесь тон вновь стал спокойным и отстраненным. — Что ж… Тогда буду рассказывать я. Все как было. Гуров отошел от окна, уселся за стол, для чего-то рассеянно поиграл компьютерной мышью, хмыкнул, еще раз с сомнением взглянул на мышь и начал говорить: — Итак, жил-был на свете славный парень Серега Кривов. Жил в одиночестве, поскольку недавно откинулся с зоны и не успел обзавестись близкими знакомствами. Впрочем, кое-какими знакомствами он все же обзавелся, но об этом позже. Он устроился на работу санитаром в психиатрическую лечебницу, снял квартиру. Жизнь как будто бы налаживалась, если бы не одно «но». Этим самым «но» были те самые знакомые, о которых упоминалось чуть выше. Серьезные это знакомые, суровые, в отдельные моменты так и вовсе беспощадные… Да… Как именно славный парень Серега Кривов с ними свел знакомство, это не так и важно. Сейчас важно другое: отделаться от этих знакомых оказалось не так-то просто. А может, славному парню Сереге Кривову и не хотелось рвать с ними знакомство — как знать? Может, это ему в чем-то было выгодно… Вопрос только, в чем именно заключалась такая выгода. Но об этом опять же позже… Гуров умолк и перевел дух. Пока он говорил, он одновременно наблюдал за Кривовым, как тот станет реагировать на его рассказ. По всему получалось, что реагирует он так, как надо, — смятенно и нервно. А это означало, что Гуров на правильном пути. И он продолжил свой неторопливый рассказ: |