Книга Малинур. Часть 1, страница 99 – Андрей Савин

Попытки понять, что́ с ним случилось, особо не помогали. Хотя цепь причинно-следственных связей, основанную лишь на временно́й последовательности событий, он выстроил. Такой логический ряд был изначально ошибочен, так как совсем необязательно то, что произошло после, является следствием того, что случилось до. Однако ввиду отсутствия иных результатов Сергей всё же решил взять эту цепочку за основу.

В ночь ухода Али в Пакистан ваханец попросил от офицера клятву, что его сестёр убил именно Вахид. Кузнецов заведомо знал, что он ни при чём: Наби Фарух – убийца. Но последний нужен живым, а кровную месть Али следовало направить на Вахида. И Сергей поклялся, считая, что клятва ничтожна: в бога он не верит и клясться им может хоть в чём, даже во лжи. Те же мусульмане и иудеи со своей такией и гойями допускают возможность нарушения клятвы. Сергей же сделал это во благо Родины и народа, в верности которым истинно поклялся ранее, принимая воинскую присягу. Именно эта клятва священна и нерушима, и он придерживается её с неменьшей истовостью, чем первые христианские мученики славили Иисуса, идя на костёр.

Тем не менее, обманув Али ради высшей цели, Кузнецов сразу почувствовал внутренний дискомфорт. Ложь человеку, сопровождаемая теистической клятвой, вызвала столь мощную психосоматическую реакцию, что он несколько дней натурально болел, потеряв голос. И в этой причинно-следственной связи Сергей сейчас не сомневался. Как и в том, что отправная точка его внутреннего надлома находится там, на склоне ущелья у пакистанской границы, где в предрассветных июльских сумерках он, глядя в глаза человеку, произнёс ложь, поклявшись в ней Божьим сыном, в которого не верил.

А потом из подвалов памяти подсознание вытолкнуло в его сон дурацкие бабушкины фразы. Сергей не помнил ни одной беседы с неграмотной бабулей, а тут на тебе, вспомнил: апостасия! «Слово-то какое использовала, греческое! Самое главное, отступничество от какой веры-то? Как можно предать то, чему никогда не обещал быть верным?» – размышлял Сергей, понимая логику умом, но в глубине ощущая её неприятие.

— Началось, – послышался тихий голос офицера. – Посмотрите! – разведчик передал начальнику прибор ночного видения.

Подполковник пару секунд соображал, о чём говорит подчинённый, но холодный металл прибора в руке быстро вернул его в реальность. Безлунная звёздная ночь надёжно скрывала всё дальше пяти шагов, но для ПНВ света хватало для обнаружения человека за четверть километра. Сергей провёл объективом вдоль границы земли и почти белого неба. Оплывшие огрызки стен и неровности рельефа просматривались великолепно, однако ничего примечательного он не заметил.

— Где? – прошептал Кузнецов.

Невидимая рука повернула прибор влево:

— Там.

В просвете между двух холмиков, когда-то бывших то ли башнями, то ли ещё чем-то, виднелась чуть светлая земля, выше – тёмная гора вдали, а ещё выше – блёкло-молочное от звёзд небо. Через десять секунд Сергей отпустил кнопку, отодвинул прибор от глаз – темнота и тишина. Опять прильнул к окуляру и сразу прищурился от яркого света, бьющего снизу вверх, вдоль обратного склона. Это был луч, причём он колебался. Словно кто-то со стороны склона, упирающегося в речную отмель, светил ярким фонарём, чей свет виден лишь в ПНВ.