Книга Малинур. Часть 1, страница 53 – Андрей Савин

— Рашид, если что по бармалею интересное будет, сразу мне сообщай. И про вещмешок не забудь. Всё, товарищи офицеры, харэ лясы точить, пора бы и поработать. – Подполковник вышел из курилки.

Пленного Сергею пришлось допрашивать в медицинском блоке. Больше было просто негде, так как второго Рашид всё ещё терзал в импровизированной ленинской комнате – единственном общественном месте, кое можно было освободить от посторонних на неопределённый срок. Дело в том, что Кузнецов решил сначала дождаться первичных результатов допроса второго душмана, который оказался телохранителем Вахида. И это дало результат: Рашид вызнал имя пакистанца, а также установил его непричастность к местному бандформированию. Оказывается, Богач – такой присвоили ему псевдоним – приехал к Вахиду накануне из Исламабада. Охранник и раньше видел его пару раз у главаря, и последний всегда относился к гостю с огромным почтением. Вчера он то ли продал, то ли подарил ему царскую сбрую и седло. Кто такой гость, пленный не знал, но, судя по его профессиональной охране, человек не простой. Ночевал Богач в доме Вахида и после взрыва одним из первых оказался на месте разрушенной комнаты. Сначала никто ничего не понял, но когда гость увидел у разбитого сейфа какую-то открытую шкатулку, то пришёл в бешенство. Приказал немедленно поднять всех воинов и оцепить кишлак. Взял свою охрану, троих местных, и на лошадях бросился в погоню за двумя шайтанами, коих заметили по дороге к границе. Ну а там преследователи попали в русскую засаду.

Вооружившись этой информацией, Сергей скорректировал тактику допроса. Приказал часовому освободить раненому пакистанцу руки, а вместо этого привязать здоровую ногу к дужке койки. Сам сел напротив.

— Тебя покормили?

— Рахмет, – простой благодарностью ответил мужчина.

Пакистанец был мужчиной лет тридцати пяти, с ухоженной бородкой и нехарактерной модной стрижкой. Самым необычным в его внешности, что сразу отметил разведчик, были глаза, подведённые сурьмой, и необычно светлые руки. Он ещё вчера обратил внимание на странную выразительность взгляда пленного, но в тусклом свете счёл это за синяки или грязь. Подобная традиция присутствовала у пуштунов, однако встречалась нечасто и в последнее время приобрела особую популярность у выпускников радикальных медресе некоторых исламских государств. Ну а пальцы с короткими и чистыми ногтями говорили сами за себя: пленный точно не простой душман, а как минимум полевой командир или иной авторитет в социальной иерархии Пакистана.

— Джабраил, я заместитель советского погранкомиссара Сергей, и у нас мало времени. Если точнее, до четырнадцати ноль-ноль. Потом прибывает вертолёт, и я улетаю в Союз. К этому моменту мне нужно принять одно из четырёх решений в отношении тебя. Первое – радикальное, как и твои религиозные убеждения салафита: ты пытаешься бежать, но попадаешь на минное поле. Второе оставляет тебе немного больше времени. Ты случайно оказываешься в руках Наби Фаруха, местного лидера пуштунского формирования, у которого в банде твоего Вахида не один кровник. Может, выменяет тебя Вахид на кого-то, не знаю. Но что-то мне подсказывает, что ты сгниёшь в зиндане у Наби, если, конечно, раньше тебе не отрежут башку. Третье решение чуть отличается от второго, но тоже не очень. Мы отдаём тебя вместе с твоими выжившими телохранителями в афганскую службу безопасности ХАД. Даже если твоя вина перед афганским народом покажется им простительной – а мы проконтролируем, чтобы им так не показалось, – то пока ты будешь собирать выкуп за свободу, твои бархатные ручки сотрутся на их каменоломнях… или, того хуже, станешь там чьей-то любимой женой. Ну и четвёртое решение, лучшее для всех. Рану тебе обработали, артерию подшили, но входное отверстие просто стянули скобами, чтобы не оставлять следов хирургического вмешательства. Мы тебя доставим ближе к границе, и катись к себе домой.