Книга Малинур. Часть 1, страница 141 – Андрей Савин

Кузнецов невольно улыбнулся, увидев «банду», известную в отряде как «три мушкетёра» и состоящую из сыновей уже нового начальника отряда, его замполита и замначальника разведотдела. Как оказалось, карнавальные декорации для воинской части были их рук делом. Вездесущие пацаны как-то залезли на охраняемую территорию склада инженерного и связистского имущества, где нашли ящик с бобинами бумажной телетайпной ленты. Сначала они раздали бобины гарнизонной детворе и устроили массовую игру в войнушку. Десятки мальчишек бегали с палками и, крича: «тра-та-та!», разматывали отстреливаемые бумажные пулемётные ленты. Потом к ним присоединились и девчонки, которые придумали находке более эстетическое применение, кидая мотки вверх, как новогодний серпантин. Через пару часов территория начала приобретать облик заснеженного городка. В это время с совещания в обкоме партии приехал полковник Славин; первым пострадал дежурный по части. Тут же были объявлены внеплановый субботник и розыск зачинателей безобразия. Когда в ходе краткого дознания имена организаторов стали известны, начальник отряда приказал немедленно их разыскать, выпороть и привлечь для уборки. Причём экзекуцию своему сыну обещал провести прилюдно и прямо на ступеньках штаба. Однако не зря один из тройки являлся сыном разведчика: информация о начатой облаве была ими получена в момент обсуждения замысла повторного проникновения на склад за очередной партией «боеприпасов». Осознание содеянного быстро изменило взгляд на произошедшее – пацаны решили до вечера дома не появляться, надеясь, что страсти улягутся и их задницы избегут шпицрутенов. При этом они самоотверженно сорганизовали своих соучастников на уборку и сами весь день мелькали то тут, то там, собирая ленты, но требование сдаться властям игнорировали. И лишь когда уже стемнело, через парламентёра – кузнецовского водителя Саню – им пообещали ивовые прутья заменить на обычный ремешок при условии немедленного возвращения домой для покаяния. Они решили, что помирать, так вместе, и явились к разведотделу, где надеялись склонить к милости отца одного из них, который потом уже по их замыслу походатайствует о снисхождении у двух других родителей.

Судя по всему, переговоры подошли к финалу, и Галлямов доигрывал мизансцену с участием строгого, но справедливого бати:

— Значит, так. У вас пять минут, и все дома! Ясно? Каникулы для вас окончены. Завтра в девять утра стоите у первого КПП, там дежурный выпишет наряд на работы. Будете территорию убирать, чтобы дурь всякая в голову от безделья не лезла. – И, увидев Кузнецова, уже ему продолжил: – Представляешь, Васильич, прилетаю с Калай-Хумба, иду на доклад к Славину, а он меня первым делом спрашивает: «Где наши пацаны обычно прячутся?» Говорит: «Ты разведчик, тебе и искать. Как найдёшь моего – сюда гони. Видел, во что территорию части превратили»?

Кузнецов решил подыграть, тем самым усилив педагогический эффект:

— А я бы за это выпорол и не жалел.

Пацаны чуть не плача посмотрели на подполковника.

— Дядь Серёж, да мы отработаем. Честно-честно, – жалобно пролепетал Женька, сын Галлямова. – Уже собрали почти всё. Мы только с проводов снять не сможем… высоко.

Кузнецов и заместитель посмотрели на ленту, свисающую с фонарного столба, прямо напротив крыльца.