Книга Бетонное алиби [сборник], страница 70 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Три часа — это много, — сказал Крячко.

— Это быстро, — поправил эксперт, и в его голосе впервые прозвучала профессиональная обида. — Если хотите «быстро и как попало» — есть другие конторы. Я делаю по ГОСТу. Будет юридически безупречно.

Гуров кивнул. Именно это и было нужно. Алгоритм, против которого не попрешь. Цифры, протоколы, ГОСТы. Оружие, которое нельзя было подкупить.

Они вышли на улицу, где уже светало. Серое, безрадостное утро вымывало из темноты контуры гаражей и труб. «Ладу» пришлось оставить — ее поврежденный бампер и царапины были слишком заметны. Вызвали такси.

В своем кабинете в ГУУР Гуров снял пиджак, почувствовав, как от него пахнет пылью подполья и холодным потом страха. Он сел за стол, включил защищенный ноутбук. Кофейный автомат в коридоре выдал стаканчик мутной, пахнущей жжеными зернами жидкости. Он отпил глоток. Кофе был обжигающим и отвратительным. Поставил стакан на стол, уставился в экран, где программа завершала индексацию файлов с флешки. Мысли, вопреки усталости, выстраивались в четкую, беспристрастную схему.

Галкин. Его подписи на документах о приемке несущих конструкций. Он не сам менял бетон. Он создал условия. Подписал бумагу, которая позволяла Беляеву поставить М200 вместо М500. Знал ли он точную марку? Возможно, нет. Но он точно знал, что цена за куб по накладной не соответствовала цене качественного материала. Разницу в три-четыре тысячи с куба он либо видел в отчетах, либо ему доложили устно. Он предпочел не видеть. Его задача была иная — формально закрыть этап. А инженер Корнеев стал помехой. Не абстрактная «правда», а конкретная подпись в акте, которую он отказался ставить. Его устранили. Потому что одна такая подпись могла потянуть за собой нить, ведущую наверх. Мотив — не «ненависть к правде», а страх перед аудитом. Перед статьями УК. И теперь они пытаются устранить и нас. Теми же методами: административным ресурсом, чтобы лишить нас законных оснований, и прямым давлением. Это столкновение алгоритмов. Их алгоритм — формальное соблюдение процедур при тотальном нарушении сути. Мой алгоритм — доказать, что формальности были нарушены даже по их же правилам. Найти сбой в их собственном коде.

Он откинулся в кресле, переведя взгляд на распечатанные фотографии со стройки. Конкретика. Только она. Бетон, подписи, счета, марки. Из этого будет состоять его удар.

В кабинет вошел Крячко. Он сбросил куртку на стул, его лицо было землистым от усталости, но глаза горели.

— Лаборатория звонила. Предварительные данные по образцу: прочность на сжатие 18 МПа. Это даже не М200, это хуже М200. Предельное отклонение от проектных М500 — более чем в два раза. Эксперт сказал, что такая колонна не выдержит расчетной нагрузки при полной эксплуатации строения. Физические параметры не соответствуют техническому регламенту безопасности. Это основание для приостановки работ. Не просто хищение. Формальный, измеримый риск обрушения.

— Теперь нужна цифровая увязка, — сказал Гуров, разворачивая монитор. — Чтобы каждая тонна этого брака имела номер накладной, подпись и отправителя.

— Ждем Игоря. Он в пути.

Игорь, специалист по информационным технологиям оперативно-технического отдела ГУУР, появился через пятнадцать минут. Молодой, лет тридцати, в черной толстовке с капюшоном и с умными, циничными глазами человека, который слишком много видел изнанки Сети. Он нес свой ноутбук и портативный жесткий диск.