Онлайн книга «Бетонное алиби [сборник]»
|
— Лев Иванович, — голос Галкина стал тише, но плотнее, как свинец. — Я ценю вашу старательность. Но позвольте дать вам совет, как более опытный человек. Не все, что выглядит как процессуальная ошибка, ею является. Бывают… нюансы государственной важности. Излишняя придирчивость к формальностям может нанести ущерб куда больший, чем гипотетическая халатность. Вы понимаете, о чем я? — Я понимаю, что в уголовно-процессуальном кодексе нет статьи о «нюансах государственной важности», освобождающих от ответственности, — твердо сказал Гуров. — Моя задача — установить истину по конкретному факту. А ваш ответ на мой запрос будет приобщен к материалам дела. Официальный ответ, на бланке, с подписью и печатью. В течение трех дней, как того требует закон. Спасибо за уделенное время. Он встал. Галкин не стал протягивать руку. Он лишь кивнул, и в этом кивке было обещание. Не грубое, не криминальное. Административное. То самое, от которого не спасают пуленепробиваемые жилеты. Тонированные стекла «Форда Транзит» отсекали яркий свет осеннего солнца, превращая салон в полумрак. Москва проплывала за окном немым, размытым карнавалом. Семеныч, как всегда, вел машину плавно, без резких движений, будто перевозил хрупкий груз. Гуров сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел в потолок. Адреналин встречи начал отливать, оставляя после себя холодную, ясную пустоту. Он сделал это. Нарушил главный неписаный алгоритм работы с системой: не тыкай палкой в спящего медведя, если не готов к схватке. Он не просто ткнул. Он официально, на бланке, указал на просчет в действиях высокопоставленного лица. Он перевел конфликт из области оперативной работы в область бюрократической войны. И теперь система, этот гигантский, неповоротливый, но безжалостный механизм, получила координаты цели. Его. Это была чистая игра интуиции против алгоритма. Алгоритм Галкина — безнаказанность через статус. Алгоритм системы — защита своих любой ценой. Его, Гурова, алгоритм — следование букве закона. Но сегодня он использовал этот алгоритм не по назначению. Не для установления истины, а как провокацию. Как крючок, закинутый в гладкую поверхность пруда, чтобы вытащить на свет скрывающуюся в глубине тварь. Он нарушил процедуру ради процедуры. И система этого не прощает. Она может закрыть глаза на мелкие нарушения, но на сознательный вызов ее иерархии — никогда. Мстят не люди. Мстит сама логика власти. Крячко ждал его в кабинете, уставившись в экран ноутбука. На столе стояли два остывших кофе. — Ну что, как наш профессор? — спросил он, не отрывая взгляда от строк кода. — Обиделся, — коротко ответил Гуров, скидывая пиджак. — Перешел на личности. Вернее, на служебные положения. Сулил «ущерб государственной важности». — Классика, — фыркнул Крячко. — Значит, провокация сработала. Он теперь знает, что мы не остановимся на Беляеве. Что будем копать в его сторону. Что будем использовать его же бумаги. — Да. И теперь он начнет действовать. Не через бандитов. Через свои каналы. Нужно быть готовым ко всему: к внезапным проверкам из Генпрокуратуры, к запросам из Думы, к сливу компромата на нас в СМИ. Все будет в рамках закона, но с одним результатом — нас вынудят закрыть дело. — Тогда будем работать быстрее. — Крячко щелкнул клавишей, и на экране появилась схема из взаимосвязанных кругов. — Пока ты был на аудиенции, я копнул глубже. «Северный поток» — это цветочки. У Галкина или его доверенных лиц есть доли в трех подрядных организациях, которые выигрывали тендеры в трех разных регионах по тем же схемам: завышенная смета, закупка материалов через фирмы-однодневки, подписание актов задним числом. Все тоньше, аккуратнее. Но схема та же. Если мы сможем доказать связь… |