Книга Бетонное алиби [сборник], страница 26 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Понял. Будет сделано, — Крячко записывал в блокнот.

Потом посмотрел на Гурова, на его осунувшееся за ночь лицо.

— Лева, ты как мертвый. Давай я тебе кофе свежего сделаю. Или домой езжай, поспи пару часов.

Гуров обернулся, и в уголках его глаз дрогнула тень улыбки.

— Кофе — да, сделай. Спасибо.

Он помолчал, глядя на напарника.

— Знаешь, в этом деле твоя «полевая» работа — единственное, что у нас по-настоящему работает. Официальные запросы вязнут, эксперты боятся, бумаги лгут. А твои контакты, твои каналы — они дают живую кровь. Без этого мы бы так и топтались вокруг обрушения, как слепые котята. Ты находишь нити, которые не видны в алгоритмах.

Крячко смущенно хмыкнул, уже наливая воду в кофемашину.

— Да брось. Я просто рою, где могу. А ты из этого картину складываешь. Законную. Так и должно быть. Иначе какой смысл?

Прошло несколько часов напряженной работы. Гуров сопоставлял даты: подписание Корнеевым спорных платежек, его конфликт с Беляевым (со слов Сидоровой), его убийство, обрушение. Все сходилось в один тугой узел. Он взял чистый лист и начал рисовать схему, не для отчета, а для себя.

В центре — «ХИЩЕНИЕ (156+ млн)». Стрелка влево: «ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ДОКУМЕНТОВ (акты, накладные)». Стрелка вниз: «УГРОЗА РАЗОБЛАЧЕНИЯ (Корнеев)». Стрелка вправо: «НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ УГРОЗЫ (убийство)». И от нее — новая стрелка: «СОКРЫТИЕ (инсценировка обрушения)».

Гуров отложил карандаш. Теперь он видел это ясно. Убийство Корнеева не было ни бытовым, ни личным. Это было двойное действие: устранение человека и сокрытие финансового преступления. Корнеев стал жертвой не потому, что кого-то оскорбил или кому-то перешел дорогу. Он стал жертвой потому, что его профессиональная честность вступила в противоречие с коррупционной схемой. Он был не просто свидетелем — он был носителем компромата, живым доказательством, что бумажный алгоритм — ложь. Беляев, Рыков, неизвестный бухгалтер, высокий куратор — все они были шестеренками в этом механизме. И следующей шестеренкой, которую нужно расшатать, был Беляев.

Гуров взял бланк ходатайства. Он заполнил стандартные графы, но в основании просьбы о вызове на допрос указал не «в связи с расследованием убийства», а «в связи с выявленными финансовыми несоответствиями в документации по объекту ″Енисей″, требующими разъяснений». Он подписал бумагу, поставил число. Это был тихий, но объявленный вызов. Допрос генерального подрядчика по финансовым проводкам, а не по трупу, — это прямой удар по схеме отмыва. Он прекрасно понимал, что это вызовет немедленную реакцию. Позвонит Орлов. Начнутся давления, угрозы, «рекомендации». Но теперь у него было два железных основания: техническая экспертиза, доказывающая преступление, и финансовый след, показывающий его масштаб. Гуров положил ходатайство в папку. Завтра он отнесет его на подпись Орлову.

Рано утром Гуров сидел в своем кабинете с пустой чашкой из-под кофе. На столе лежали две пачки документов. Слева — финансовые выкладки Крячко: распечатки неофициальных проводок, схемы движения денег, суммы хищения. Справа — официальные ответы из «СтальИнвестПроекта» на его запрос о предоставлении всей переписки и служебных документов, связанных с работой Корнеева за последние три месяца. Толстая папка, перевязанная архивной лентой.