Книга Бетонное алиби [сборник], страница 25 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров взял калькулятор. Его пальцы быстро бегали по кнопкам.

— Считаем. Заказчик заплатил 220 миллионов. Реальная стоимость поставленного брака — 64 миллиона. Разница — 156 миллионов. Из них около 70 остается у «СтройГаранта» как формальная «экономия». Остальные 86 растворяются в цепочке. И это только за два месяца по одной позиции.

— Именно, — кивнул Крячко. — А если взять весь объект, все материалы… Суммы астрономические. И все прикрыто идеальными проводками. На бумаге — чисто. Алгоритм бухгалтерской отчетности не видит нарушений. Все согласовано, все подписано. В том числе Корнеевым.

Гуров смотрел на цифры, и в его сознании выстраивалась леденящая картина. Это была не жажда наживы в ее примитивном виде. Это был холодный, циничный расчет, превративший госзаказ в частную кормушку. Преступники не просто украли. Они выстроили параллельную финансовую реальность, где каждый платеж был обоснован, каждая подпись — на месте. Они спрятали воровство за горой «чистых» бумаг, а убийство — за «естественным» обрушением. Ничего личного. Только бизнес-процесс, где человек, обнаруживший сбой в системе, подлежал утилизации. В этой бесстрастности, в этой системности была особая, омерзительная жестокость. Она не кричала, не неистовствовала. Она тихо переводила деньги, подписывала акты и заказывала ликвидацию «операционного риска».

Поздний вечер. Крячко ушел, чтобы через свои каналы проверить связи субподрядчиков с Беляевым. Гуров остался один в кабинете. За окном горели огни ночной Москвы — ровные, упорядоченные, иллюзия благополучия. На столе перед ним, как три части одного механизма, лежали: отчет эксперта (инсценировка), финансовые выкладки Крячко (хищение) и заключение судмеда (убийство).

Он пил остывший чай, и его взгляд блуждал между цифрами и фотографиями с места обрушения.

«В этом деле нет ни страсти, ни аффекта, — думал Гуров. — Только системный, корпоративный голод, где человек стал расходным материалом в калькуляции убытков и прибылей».

Утром Крячко вернулся с новостями. Его глаза были красными от недосыпа, но в них горел азарт охотника.

— Субподрядчики — классические однодневки, — докладывал он, расставляя перед Гуровым свежие распечатки. — Но зарегистрированы они по юридическим адресам, связанным с другими объектами «СтройГаранта». Есть пересечение по учредителям — фигуранты по старым делам о госзакупках. Прямой связи с Беляевым нет, она опосредована. Но есть кое-что интереснее. Я нашел регулярные переводы с одного из счетов «ТехноРесурса» на частное лицо. Небольшие, по 150–200 тысяч в месяц. Получатель — Игорь Рыков.

— Зарплата помощника, — отозвался Гуров. — За лояльность и молчание. А крупные суммы?

— Крупные ушли в офшоры. Кипр, Британские Виргинские острова. Вытащить оттуда что-то без международного запроса — нереально. Но сам факт говорит: у организатора был план не просто украсть, а вывести.

— Организатор, — повторил Гуров. — Не Беляев. Он руководитель, но не архитектор таких схем. И не Рыков — он исполнитель. Кто-то выше. Кто контролирует и заказчика («СтальИнвестПроект»), и подрядчика («СтройГарант»).

— Куратор, — тихо произнес Крячко. — Галкин.

Гуров встал и подошел к окну. Дождь перестал, небо было свинцовым.

— Стас, нужно проверить всех субподрядчиков из этой цепочки, которые на связи не только с Беляевым, но и с людьми из министерства, из аппарата Галкина. Косвенные. Общие прошлые проекты, родственные связи, учеба. Все, что может навести мост. Это первая целенаправленная работа по верхушке схемы.