Книга Бетонное алиби [сборник], страница 181 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Прости за уточнение, я правильно понял, что вы были, скажем так, неравнодушны друг к другу? Понимаю, вопрос личный, но и ты пойми…

Гриша не стал дослушивать собеседника, который неловко мялся, пытаясь донести суть дела, понимая при этом, что дело имеет деликатный характер.

— Да, все так, даже сходили раз на свидание. Вроде все неплохо прошло, но теперь она не выходит на связь, и я уже думаю, не во мне ли дело…

— Понял. Ты ее до дома довозил?

— Да.

— Скататься сможешь?

— Смогу, но только через двадцать минут.

— Сойдет. Езжай, если ее дома нет — опроси соседей, когда видели в последний раз. Если что, в управляющую компанию заскочи, там попроси записи с камер, проследи, когда была последний раз дома.

— Что-то случилось? У вас есть подозрения? Лев Иванович, говорите прямо.

Стало слышно, как Гриша напрягся. В голосе проскользнули стальные ноты.

— Пока не знаю, но шевели булками, Гришка! А то здесь два варианта: либо принцесса наша что-то замышляет, либо крупно влипла.

Повесив трубку, Гуров помчался в отдел и первым делом вошел в базу, вбив в поисковую строчку «Сергей Ласточкин».

— Сергей Ласточкин. Номер школы сходится с тем, где учились погибшие. Братьев и сестер нет. Приводов не было. Умер?.. Так и есть, когда ему было двадцать лет, здесь указано, что в это время он проходил службу в горячей точке. Допустим… Допустим, тот, кто приходил к директрисе, условно друг или знакомый этого Сергея, но то, что после его посещения были обезображены фотографии, — факт. Не понимаю!

Полковник со всей силы ударил кулаком по столу. Нервы напряглись до предела. Казалось, что все в этом деле — иллюзия, в которой ему никак не удается разобраться. Ему хотелось снять мнимую пелену с глаз, чтобы увидеть истину.

Выключив компьютер, Гуров направился к Туркиной. Если в ближайшее время у него не появится достаточно улик, которые могли бы свидетельствовать о причастности Туркиной к делу о самоубийцах, кроме ее гневных комментариев и угрожающих выпадов, то тогда женщину придется освободить. Шестое чувство подсказывало Гурову, что так и стоит поступить, ведь сейчас угроза нависла над ее супругом, Борисом. Алла, будучи в отъезде, конечно, могла контролировать процесс доставки посылок и следить за действиями будущих жертв, к тому же у нее имеется весомый повод избавиться от неверного супруга и предательницы-подруги, а также от тех, кого она считала не самыми праведными, но удачливыми в судьбе. Но как раз таки из-за того, что слишком многое указывает на Туркину, стоит проверить версию с ней еще раз.

Допрос Туркиной выглядел до нелепости странно. Первые двадцать минут Алла молчала. В полной тишине она смотрела на человека напротив, и ее вид говорил о том, что мысленно она была совершенно не здесь. Следующие полчаса задержанная якобы молилась, не проронив при этом ни слова. Затем Туркина вновь замолчала, пока не раздался стук в дверь. Вошедший в кабинет лейтенант принес неприятное известие.

— Лев Иванович, Борис Туркин сейчас в реанимации. У него гортань, пищевод, желудок… В общем, тяжелый случай.

Гуров вскочил. Его серые пронзительные глаза налились яростью и гневом.

— Как? Какого черта?! Я же дал вам задание! Я же четко разъяснил, что за ним нужно вести наблюдение!

Служащий опустил глаза, стал перетаптываться на месте, пытаясь подобрать слова.