Книга Бетонное алиби [сборник], страница 137 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— С сотрудником при исполнении, гражданин, разговариваешь. Я к тебе в гости решил заглянуть, так сказать, без коллег, тет-а-тет. Зачем так встречаешь?

Лысый мужик в бордовой футболке поло, которая была ему то ли коротка, то ли выпирающий живот делал ее такой, выглядел несуразно. Сплюнув сквозь передние зубы и прищурив правый глаз, Прокофьев оценивающе смерил глазами Гурова. Но когда его взгляд наткнулся на выглядывающую кобуру, спеси у него поубавилось.

— Не обессудь, дорогой. Пригласил бы, да семья дома. Давай, начальник, здесь, только по-быстрому?

— Парней своих отправь погулять, тогда и разговор пойдет.

Прокофьев раздраженно дернул плечом, прищурился от слепящих солнечных лучей, но все же отпустил охранников.

— Когда в последний раз вы виделись с Румяновой Анной Алексеевной?

— С кем?! Я такой даже не знаю, зачем мне с ней встречаться?

Лев Иванович внимательно проследил за мимическими мышцами лица собеседника, заметил, как тот, услышав имя погибшей, искренне удивился.

— Хорошо. Следующий вопрос: знаком ли вам Пожарский Александр Леонидович?

— Шваль эта? Знаю, конечно. Кто же эту падаль не знает?

Здесь Олег Олегович также был искренен: ярость и ненависть натурально выплескивались наружу.

— Как давно вы последний раз контактировали?

— В зале суда! — прорычал Прокофьев.

— Какие у вас были отношения с Александром Леонидовичем?

— Я с этим… даже взглядом пересекаться не буду.

— Подробнее.

— Подлец он. Брата за решетку посадил, крыса! Мы с ним в универе за одним столом сидели, с одной миски ели, я его братом называл и любил как брата родного, а он тварью оказался последней, своего же подставил!

Полковник ожидал, что больше Прокофьев ничего не скажет, но, видимо, рана предательства еще не успела зарубцеваться, и легкое повреждение вызвало выброс наружу «гнойного» негатива.

— Он на Светку мою засматривался, но это плевать, бабы они и есть бабы, у кого кошелек потолще — с тем и пойдут! Тут другое: погнал на нас с Дениской, что мы, мол, воруем по-тихому. Только вот Санька, видать, позабыл, как сам под этим делом, — Олег пощелкал пальцами по горлу, — нам добро дал, чтобы в обход дела делать. А потом сам же и слил нас. Да и ладно бы слил, падаль…

— Вы поддерживали связь с кем-либо из его родственников?

— Софке, когда вспомню, открытку посылаю на день рождения или там с Новым годом. Девчонка-то тут ни при чем?

Гуров проигнорировал словесные излияния. В кармане его брюк завибрировал телефон. Лев Иванович даже не взглянул на экран, чтобы узнать, кто пытается до него дозвониться в неудобное время.

— Гуров. Слушаю.

— Это Софа. Я была только что у Шилова.

— Так, хорошо, давай кратко.

— Они с Румяновой только спали иногда. Шилов вообще жалеет, что с ней связался, потому что якобы после первого раза та уже начала к нему приставать, чтобы он ее по карьерной лестнице продвинул. Изначально она ему понравилась своей, как он сказал, фактурностью. Денис Николаевич стал приглашать ее к себе, чтобы писать с натуры портреты. А потом, цитирую, как-то «завертелось, закружилось, стали встречаться чаще, но в итоге она оказалась вертихвосткой». Шантажировала тем, что расскажет все жене, если он откажется выполнить ее условия. Говорит, что семью ему чуть не разрушила, прилипла как банный лист, все твердила, что влюбилась. Короче говоря, я бы сказала, что Шилов ее недолюбливает.