Книга Бетонное алиби [сборник], страница 12 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Это что, угроза, господин Беляев? — спросил он ровным голосом. — Потому что угрозы в адрес сотрудника правоохранительных органов, ведущего уголовное дело, — это отдельная статья. И основание для задержания. Здесь и сейчас. Хотите попробовать?

Юрист схватил Беляева за локоть.

— Игорь Сергеевич, пожалуйста, не надо. Давайте выйдем.

Беляев дернул рукой, скинул хватку, но сделал шаг назад. Он еще раз метнул в Гурова взгляд, полный ненависти, развернулся и вышел, хлопнув дверью. Юрист бросил испуганный взгляд и поспешил за ним.

Гуров сидел неподвижно, слушая, как их шаги затихают в коридоре. Потом глубоко вздохнул.

Как будто в ответ на его мысли зазвонил внутренний телефон. Гуров посмотрел на трубку. Звонил прямой номер Орлова.

Когда Гуров вошел к начальству, было уже глубоко за полночь. В здании главка царила мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом серверов где-то на этаже.

Орлов сидел за своим массивным столом, освещенный только настольной лампой с зеленым абажуром. Перед ним стояли две стопки, одна пустая, другая с коньяком. Он не пил. Он ждал.

— Садись, Лева, — сказал Орлов, не глядя на него, жестом указывая на кресло.

Гуров сел. Он знал эту интонацию. Это был не начальнический тон, а дружеский, усталый и очень серьезный.

Орлов налил коньяк в пустую стопку, подвинул ее Гурову, затем налил себе. Но к своему не притронулся.

— Беляев был у тебя, — констатировал Орлов. — Нажаловался. Причем не мне. Мне позвонили. С очень высокого этажа.

— С этажа заместителя министра Галкина? — уточнил Гуров, взяв рюмку.

Орлов кивнул, его лицо в полумраке казалось вырезанным из камня.

— Виктор Семенович Галкин. Куратор проекта «Енисей» со стороны министерства. Человек с огромными связями, собственным пониманием государственных интересов и железной волей. Для него этот проект — не просто стройка. Это личный актив, трамплин, возможно. И сейчас на этом трамплине появилась трещина. В виде убитого инженера. А ты эту трещину не просто обнаружил — ты начал ее раскапывать. И ему это очень не нравится.

Орлов замолчал, глядя на золотистую жидкость в стопке. Потом поднял глаза на Гурова.

— Он передал через третьи руки, но очень четко: дело должно быть закрыто. В рамках несчастного случая. Все экспертизы — отозваны или пересмотрены. Ты — отозван с расследования. Взамен… тебе гарантируют бесконфликтное повышение в следующем кадровом цикле. А Крячко — перевод в более спокойное подразделение. Все тихо, гладко, по-семейному.

Гуров молчал. Он ожидал этого, но слышать это от Орлова было горько.

— Петр… — начал он.

— Я еще не все сказал, — тихо перебил Орлов. — Если ты откажешься… а я знаю, что ты откажешься, упрямая скотина… то давление будет уже не административным. Будут копать на тебя все. Каждую служебную командировку, каждое закрытое дело, каждый условно-досрочно освобожденный по твоим ходатайствам. Найдут «нарушения». Возбудят дело о превышении. Или о халатности. Или еще о чем. Тебя выдавят. А если и это не сработает… — Орлов сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. — Лева, они убили инженера и обрушили здание, чтобы скрыть это. Они не остановятся перед тем, чтобы устранить помеху в лице полковника. У них есть для этого люди. Такие же холодные и эффективные, как Рыков.