Книга Амурские волки, страница 79 – Коллектив авторов

Гости волей-неволей подчинились желанию хозяина, хотя им кусок в горло не шел.

— Ну-с! – обратился Звонарев к гостям, когда выпили по третьей рюмке. – Согласны ли вы на мои условия?

— Батюшка, ваше благородие! – загалдели содержательницы домов. – Ведь это разорение для нас.

— Где мы возьмем такие деньги?

— Это уж три шкуры драть с нас хотите!

— Молчать! – крикнул Звонарев. – Дурака не валяйте. А слушайте, что я скажу. Вы говорите, что я три шкуры хочу драть с вас? Так?

— Так, ваше благородие…

— А я вам скажу: не я с вас буду драть, а мы с вами вместе, в компании, будем драть три шкуры с приискателей. Приедут приискатели, и все расходы в один день возвратите. Поняли?

— Поняли, ваше благородие. Ежели вы будете помогать?

— Буду. И разговору конец. Завтра заключим условие. У Ломягина и Костеренки тоже есть участки. Условия одинаковые со мной.

На другой день договоры были написаны и подписаны.

К первому сентября здания «веселых домов» на Беспардонной улице были отстроены, и заведения пущены в ход. А восьмого сентября на трех пароходах приехали приискатели. Добрая половина их прямо с парохода отправилась на Беспардонную улицу во вновь открытые дома. Звонарев из окна своей квартиры видел, как целая вереница извозчиков въехала в улицу и приискатели распределились по притонам.

«Сегодня будет дело!» – решил он и на минуту задумался. Но затем решительно махнул рукой и вслух сказал:

— Придется не спать эту ночь.

И он сделал соответствующие распоряжения жене.

— До пяти часов утра я буду дежурить, а в шесть ты меня разбудишь… Мне на доклад нужно ехать.

«Где это он будет дежурить до пяти часов утра?» – подумала жена, но ничего не сказала и в обычное время легла спать.

Дежурил Звонарев у окна своего кабинета, зорко наблюдая за веселыми заведениями. Там шел пир горой. Звуки музыки, песен, пляски и чисто пьяных выкриков наполняли всю улицу.

— Работают вовсю, – потирал руки Звонарев.

От двенадцати до двух гвалт и пьяный содом достигли своего апогея. В два часа ночи по улице проехала последняя случайная пролетка. Улица стала совершенно пустынной и мертвой. Только сквозь ставни притонов вырывались наружу все те же пьяные звуки.

— Сейчас начнется! – вслух проговорил Звонарев и перенес со стола на подоконник бумагу и карандаш, примостившись тут же на стул.

Не прошло и пяти минут, как в подъезде дома Пимкиной раздался душераздирающий крик:

— Караул! Душат! Что вы делаете? Взяли три тыщи двести рублей и довольно, а зачем же душить-то! Пожалейте, братцы, у меня жена и шестеро детей.

Звонарев записал цифру три тысячи двести рублей. Крики и возня начали стихать и… затихли.

— Готов! – проговорил про себя Звонарев.

Через десять минут у дверей другого притона раздались стоны:

— Ох-ох! Зарезали: взяли пять тысяч сто рублей. И нож еще в бок пустили. Ох, умираю!

И тут все стихло.

— Готов и этот! – отметил про себя в уме Звонарев и на бумажке записал фамилию владелицы притона и цифру пять тысяч сто рублей.

Еще через пять минут такая же кровавая драма разыгралась у дверей третьего притона, потом у четвертого, пятого, шестого.

Каждые пять-десять минут раздавались крики и стоны:

— Ох! Бьют! Караул!

— Караул! Режут! Спасите!

— Ратуйте, добрые люди! Душат!