Книга Амурские волки, страница 150 – Коллектив авторов

— Значит, вы у люка не были?

— Нет.

— А как вы узнали, что горит в трюме?

Хулиганов опустил голову:

— Я… я не знал.

— Как же не знали? Командир и лоцман показывают, что вы, еще не добегая до мостика, крикнули, что горит в трюме.

— Да, он это крикнул, – подтвердил командир.

— Я… я предполагал, что горит в трюме, – путался Хулиганов.

— Почему вы это предположили? Огня в то время не было видно?

— Нет. Я услышал запах горелого масла и подумал: горит в трюме.

— Так вы настаиваете, что у люка в трюм не были?

— Да, не был.

— Вы хорошо это помните?

— Хорошо помню.

— А вот матрос Костерин говорит, что видел вас, как вы побежали от люка к мостику.

— Это неправда. Он ошибся. Было темно. Он кого-либо принял за меня.

— Позовите Костерина.

Через две минуты вошел матрос Костерин.

— Вот Хулиганов говорит, что он не был у люка, – обратился к нему инспектор, – что вы в темноте обознались, приняли за него кого-то другого.

— Как же обознался, ваше высокоблагородие! У люка действительно было темно, нельзя было узнать человека. А только я видел, как человек побежал от люка к мостику. Я смотрю вслед ему и думаю: кто это побежал… А прибежал он на мостик. Там светло, я вижу – Хулиганов. И кричит: «Пожар! Горит в трюме!» Какая же тут может быть ошибка? Ошибки не может быть.

— А на палубе в это время никого не было?

— Между люком и мостиком никого не было, ни единой души.

— Что вы на это скажете?

Владимир молчал.

— Лучше уж сознайся, Владимир! – обратился к нему командир. – Что уж тут! Твой грех.

— Зачем я буду сознаваться? – угрюмо проговорил Владимир.

— Да затем, что за чистосердечное сознание будет сбавлено наказание.

— За что наказывать-то? – исподлобья взглянул на командира Владимир. – Может быть, и поджога вовсе не было?

— А отчего же загорелось в трюме? – спросил инспектор.

— Мало ли отчего могло загореться.

— Нет, Владимир, ты это оставь! – внушительно проговорил инспектор. – На этом ты далеко не уедешь. Ты говоришь, что не был у люка, а тебя видели. И люк оказался открытым, тогда как с вечера он был закрыт. Ты поторопился и крикнул, что горит в трюме, хотя огня и дыму не было еще видно. И ехал ты на пароходе – сам не знаешь зачем. Сознавайся, лучше будет.

Но Хулиганов упорно стоял:

— Не в чем мне сознаваться. Не виноват я.

— Ну, дело твое, – со вздохом проговорил инспектор. – Отведите его в трюм! – обратился он к боцману казенного парохода. – И караул приставьте. Чтобы глаз не спускали!

Хулиганова увели.

— Надо попытаться осмотреть сгоревший пароход, – обратился инспектор к командиру. – Может быть, нам удастся установить, какой был груз в трюме. А то до прибытия судебной власти корпус парохода разобьет водой.

— Да, корпус ветхий, очень ветхий, ненадежный совсем, – согласился командир.

— Приготовьте шлюпки и все необходимое! – распорядился инспектор.

В спущенные шлюпки были положены багры, веревки, цепи и кошки. Затем разместилась команда с сгоревшего парохода и часть команды с инспекторского парохода.

— Можно отчаливать? – спросил командир сгоревшего парохода.

— А Хулиганов-то где же?

— А разве и он поедет?

— Да, его необходимо взять. Его подозревают в поджоге: он должен присутствовать при осмотре. Приведите его!

Хулиганова вывели из трюма.