Книга Амурские волки, страница 122 – Коллектив авторов

— Два? – опять упал духом Балюшевич.

— Да, два. Но вы не беспокойтесь. У меня на такие случаи имеется ассистент.

— Ах у вас уже были такие случаи? – опять оживился Балюшевич.

— Конечно.

— И вы не откажетесь удалить плод, если…

— Если к этому будут показания? – подсказал доктор.

— Да.

— Конечно не откажусь. Это наша святая обязанность. Мы должны охранять жизнь матери, прежде всего матери, а потом уже плода… Но все эти разговоры и опасения преждевременны. Я повторяю, весьма возможно, что никакой беременности нет и нам просто придется иметь дело с маленьким непорядком в матке. В таком случае мы быстро приведем ее в порядок… Это пустяки, всего полчаса-час работы опытной рукой.

— Да? Вы уверены? – спросил Балюшевич и пытливо взглянул в глаза доктору.

— Почти уверен, – ответил тот. – Это у меня так часто случается. Говорят – беременность, а по поверке оказывается маточная болезнь, легко и скоро устранимая. Мне это почти каждый день приходится делать.

— В таком случае я в субботу привезу к вам… мою знакомую… если позволите.

— Пожалуйста, пожалуйста. Привозите в это же время.

— А относительно вознаграждения?

— О! Об этом не беспокойтесь. У нас такса умеренная. Для вас это пустяки.

— До свидания.

— До свидания.

В следующую субботу в назначенный час Марфа была у Балюшевича. Наученный опытом прошлого свидания, Балюшевич был изысканно любезен, но корректен. Марфе понравилась эта чуткость отношений, и она значительно смягчила свое отношение с ним.

— Ну что? Нашел? – спросила она, как только вошла в комнату.

Балюшевич почтительно поцеловал ее руку и ответил:

— Кажется, нашел.

— Почему «кажется»?

— Да как тебе сказать? Он и любезен, и охотно соглашается, и в то же время всякие оговорки ставит.

— Может быть, он хочет, чтобы ему дороже заплатили?

— Это-то само собой разумеется. За этим дело не станет… Он еще, кажется, хочет уверить и меня, и тебя, что ты не беременна.

— Как не беременна?

— Так, не беременна, да и только!

— Что же тогда у меня?

— Женская болезнь, говорит.

— Женская болезнь! – побледнела Марфа. – Разве? Разве ты болен?

И в глазах у нее сверкнул неукротимый гнев.

— Боже сохрани! – замахал руками Балюшевич. – Никогда ничем не был болен.

— Тогда что же это такое? Откуда у меня может быть женская болезнь? Ведь ты сам знаешь, что…

И Марфа вспыхнула, как кумач.

— Да ты не волнуйся, дорогая! – успокаивал ее Балюшевич. – Тут совсем не то. Он, по-видимому, не сомневается, что ты беременна.

— Так в чем же дело?

— Видите ли, в чем дело: закон запрещает вытравлять плод. Вот он и хочет нас уверить, что ты не беременна, а больна…

— Это значит… чтобы комар носу не подточил! – улыбнулась Марфа.

— Вот именно.

— Ну что ж, мы так и будем вести себя, – тотчас успокоилась Марфа. – Пусть будет женская болезнь, лишь бы избавиться от этой «болезни».

— Значит, мы можем ехать?

— Поедем.

Через четверть часа Балюшевич и Марфа были в кабинете у доктора. Доктор был любезен, предупредителен:

— Как вы себя чувствуете?

— Все так же, доктор! Тошнота, головокружение, прихотливость во вкусах.

— А… Это хорошо, хорошо. Сейчас мы вас осмотрим. Господин Балюшевич, будьте добры пройти в приемную, а мы тут пока.

Балюшевич вышел.

Доктор уложил Марфу на кушетку, все приготовил и начал мыть руки и в то же время жадными глазами смотрел на девушку.