Книга Темные углы, страница 34 – Меган Голдин

— Два дня – это не так много, – заметила Рэйчел. – Что может произойти за это время?

— Ты когда-нибудь была в тюрьме?

Рэйчел покачала головой.

— Я не поверю, что свободен, пока не окажусь за воротами тюрьмы. Комиссия по условно-досрочному освобождению каждый раз отказывала мне. Всегда находили оправдание. Я был образцовым заключенным. Ни разу не оступился. За исключением одного раза, и то не по моей вине.

Он резко сменил тему.

— Вы второй нормальный посетитель с тех пор, как меня здесь заперли. У меня никогда не было посетителей, за исключением моего жуликоватого адвоката. А он брал почасовую оплату. Столько лет прошло, и вот перед самым освобождением появляются две симпатичные дамы. Я стал сам мистер Популярность. – Он облизал потрескавшиеся губы. – Неисповедимы пути Господни, – с сарказмом произнес он.

Немигающий взгляд придавал его шуткам леденящую холодность.

Рэйчел предположила, что второй посетительницей была Мэддисон. Она решила не спрашивать. И все же.

— Каждый мужчина здесь будет чертовски завидовать, что ты ко мне пришла. Знаменитая Рэйчел Кролл.

— Не так уж я и знаменита.

— Ты лучше знаменитостей. – Он кивнул, чтобы подтвердить истинность своего утверждения. – Когда жены и подруги перестают писать и ходить в гости, мужчины обращаются с молитвами к Иисусу и к тебе, Рэйчел.

— Почему ко мне?

— Большинство мужчин заперты здесь пожизненно. Единственный шанс, который у них остался, – это если ты осветишь их дело в своем подкасте и добьешься нового суда. Как ты сделала для того тренера.

Он поерзал на металлическом стуле.

— Он вышел на свободу, потому что был невиновен, – сказала Рэйчел. – Держу пари, вы не сможете сказать этого о большинстве мужчин здесь.

— Наверное, нет, – признал он.

— А как насчет вас? Вы когда-нибудь писали мне? – спросила Рэйчел.

— Один раз. Но я его порвал. Так и не отправил.

— Почему?

— Не был уверен, что могу доверять тебе.

Его глаза буравили Рэйчел.

Он угрожающе наклонился вперед. Тюремный охранник, расхаживавший вокруг металлических столов, обернулся в их сторону, услышав, как от резкого движения зазвенели кандалы Бейли.

— Могу ли я доверять тебе, Рэйчел?

Бейли говорил тихо, как ночной призрак.

— Все зависит от вас, – бесстрастно ответила Рэйчел, не желая поддаваться запугиванию.

— Я так не думаю, – сказал он, снова откинувшись на спинку стула. – В этом я убедился на собственном опыте. Я пробовал довериться пару раз… – Он усмехнулся. – Скажем так, не вышло.

— Мне жаль это слышать.

Он почесал бинт, обмотанный вокруг руки. Наручники дребезжали от каждого почесывания.

— Может, стоит рассказать тебе? – Он сделал паузу. – Нет, ты мне не поверишь.

Теперь его смех был горьким.

— А вы попробуйте.

— Тюрьма пригласила учителя рисования, чтобы он проводил занятия с заключенными. Мистера Хендли.

Бейли рассказал Рэйчел, что пришел на занятия от скуки. Он никогда в жизни не рисовал, и у него не было никакого интереса к обучению. Занятия стали для него развлечением посреди душераздирающей тюремной рутины. Шанс освободиться от рабочих обязанностей или вырваться из четырех стен своей мрачной камеры.

— Я не рассчитывал, что буду получать от этого удовольствие. Но мне понравилось. Я был хорош. Чертовски хорош, – сказал он. – Примерно в это время я почувствовал, что должен рассказать кому-нибудь. Чтобы сбросить этот груз. Человек не может нести такое бремя вечно. – Он сделал паузу. – Я хотел, чтобы кто-то еще знал. На случай, если со мной что-то случится. Я решил рассказать мистеру Хендли. Он был единственным, кто относился ко мне как к кому-то стоящему.