Онлайн книга «Температурная кривая»
|
Протест затих. У Штудера было впечатление, как будто бы он общался с двумя манекенами. Это подействовало как болезненный укол. Лартиг смотрел на Мари и девушка видела только капитана. И был «Дядя Жак…» Во французском языке существовало выражение «faire le Jacque», что лучше всего переводилось как «прикидываться дурачком». И вахмистр не мог избавиться от этой глупой игры слов. Какое отношение имеет температурная кривая к этим двоим на кушетке? Какое отношение она имеет к кладу под пробковым дубом у красной скалы, похожей на человека? Что связывало капитана Лартига, скототорговца, начальника гарнизона, главу семейства, стратега и врача с трагедией двух старых женщин, которые встретили безнадежный конец в их кухнях? Думали ли двое влюбленных о деле, от которого у каждого криминалиста учащенно бьется сердце – о «Громком деле»? Штудер вздохнул, и когда он со вздохом постучал своей трубкой по краю фарфоровой пепельницы, оба, наконец, посмотрели на него. Это было вовремя. — Мы хотим, – сказал капитан Лартиг, – отложить серьезные дела на завтра. Вы сегодня устали, господин инспектор; мы поужинаем, потом Вы хорошенько выспитесь, а завтра мы подумаем, как нам лучше всего устроить наши дела. «Наши дела», – сказал этот молодой ловкач. Подумать только! Наши дела!.. Единственно, что было хорошим из этих «наших дел», так это ужин. Он был роскошным и в то же время по-домашнему уютным. Ординарец капитана, венгр с бородой Рюбеца́ля [8], подавал на стол. Отбивные из баранины. Рисотто, заправленное куриной печенью. Артишоки с майонезом. Салат. Сыр. Еще было белое вино, которое называлось «Кебир». Кебир, объяснил капитан, значит «Великий». Вино заслуживало такого названия. Походная кровать была установлена в пустой офицерской комнате. Она была узкой. Но это не помешало вахмистру Штудеру заснуть глубоким сном. Когда он проснулся и посмотрел на часы, тикающие на стуле рядом с его кроватью, было пять часов. Он встал и вышел из комнаты. Небо висело над головой как огромный платок из настоящего шелка, очень светлый, местами покрытый складками – складки были темнее… Сначала вахмистру показалось, как будто в гарнизоне было тихо, как на кладбище. Низкие бараки были без окон, а над ними поднималась, почти в середине гарнизона, двухэтажная башня. Штудер осторожно шел по песчаной земле, кожаные шлепанцы с мягкими подошвами на ногах делали его шаги почти неслышными. Он попытался сориентироваться. Там должен был быть выход. Вахмистр пошел в ту сторону, он хотел выйти из гарнизона и осмотреть еще раз место около пробкового дуба, чтобы убедиться, действительно ли там ничего нельзя найти. Вот и выход. На тумбе сидел легионер – винтовка с насаженным штыком прислонена рядом с ним к стене, голова уткнулась в обе руки – и спал. Справа он входа стоял низкий барак, отличавшийся от других бараков, хотя он также был построен из тех же материалов: побеленные известью стены, крыша из рифленого железа… Но там были две двери, сбитые из тяжелых брусьев, и на них прочные железные засовы. Концы засовов находились в стене. И еще – в этом было отличие! – у барака было два окна! И окна были с решетками… Охранник у ворот спал. Штудер пробрался к одному из окон. Оно возвышалось довольно высоко над землей, и вахмистр должен был приподняться на носки, чтобы заглянуть внутрь… |