Книга Температурная кривая, страница 77 – Фридрих Глаузер

Мулат! Простой человек, к тому же бедняк! Но с каким пониманием и как хорошо он говорил о движениях души!

— Я пытался его утешать, – продолжал Ахмед, – просил его, чтобы он мне доверился… Бесполезно. Он снова и снова повторял: «Когда я открываю письмо, это письмо!.. “ – он показывал его мне, – тогда прошлое наваливается на меня – и он приходит, чтобы меня забрать!» – «Кто приходит к тебе, капрал?» – хотел я знать. – «Дьявол, Ахмед! Старый Дьявол! Я убил его, дьявола, но дьявол бессмертен, мы никогда не можем знать, когда он снова проснется!..» – И тогда он отослал это письмо, двадцатого июля прошлого года. «У меня была еще копия этого письма, – сказал он мне на следующий день. – Но я не знаю, где эта копия. Я осмотрел все мои вещи, и нигде не мог ее найти… Но так даже лучше!» – Через два месяца, двадцать восьмого сентября, ко мне пришел иностранец и спросил о капрале Коллани. Он ждал – но этим вечером капрал пришел поздно. Он не обратил внимания на иностранца, а сказал только мне: «Теперь я знаю, где копия. Я зашил ее в подкладку старого шерстяного жилета. Я это вспомнил очень отчетливо». – «Где ты сейчас был, капрал?» – спросил я его. – «У священника», – ответил он. И тут он заметил иностранца…

Ахмед замолчал. Своими карими глазами, такими темными, что они казались почти черными, он чистосердечно смотрел на Штудера, прислонившегося к стене рядом со свистящей ацетиленовой лампой…

Значит, была еще одна копия температурной кривой!.. Где теперь искать это копию? Что если она оказалась в руках «противников» – так он обозначил загадочных людей, которым еще предстояло дать имена, – если она была в руках у противников – где ее искать? Но если у противников была кривая, почему тогда они натравили двух бернских гангстеров на вахмистра, чтобы выкрасть документ?

Внезапно у Штудера как будто что-то кликнуло в голове – это было странное чувство. Одна шестеренка вращается рядом с другой, стоящей на месте. Поворот рычага – и зубцы вращающегося колеса цепляются за зубцы стоящего – и теперь вращаются оба… Этот щелчок произошел, когда бернский вахмистр внезапно увидел перед глазами карты, разложенные в Берне и в Базеле; в верхнем ряду разложенных карт – пиковый валет! Пиковый валет! Пики – цвет беды. Пиковый валет – смерть. Странно, думал Штудер, как наша память иногда функционирует: мы запоминаем картины и забываем их снова – и вдруг такая забытая картина появляется из забытья, разворачивается, копируется – и становится четкой.

Ахмед с перекрещенными ногами сидел в своем углу и выпускал облака дыма. Вахмистр Штудер был так углублен в свои мысли, что совсем не замечал, как он тоже уселся на пол; но ему не удалось сесть по всем правилам. Он протянул руку – он был слишком занят своими мыслями, чтобы самому набить трубку – он только протягивал руку, припадал к мундштуку, вдыхал дым глубоко в легкие и отдавал ее обратно.

— Еще, – бормотал он.

— Брат, – учил его Ахмед, – ты должен сказать: «Amr sbsi» – это значит: набей мне трубку…

И Штудер послушно повторял:

— Amr sbsi!.

Дым немного царапал глотку, но в голове все начинало становиться цветным.

— Amr sbsi…

Ахмед улыбался. У него были белые зубы. Белым был свет ацетиленовой лампы в побеленной известью комнате. Но если смотреть через ресницы, то все цвета радуги танцевали гавот.