Книга Температурная кривая, страница 69 – Фридрих Глаузер

Ветер дул с моря. Он был влажным с легким запахом фукусов и рыбы. Штудер глубоко вздохнул. Потом он вскрыл конверт.

«Дорогой кузен Якоб!

Я знаю, что ты получишь это письмо, потому что ты очень умен. Он зол, что нападение не удалось, но я могу теперь посмеяться. Паника прошла – ведь когда я тебе звонила, я на мгновение потеряла голову. Теперь я ее снова нашла, это было не трудно, так как она – эта голова – достаточно большая. Я очень рада, что ты отправился в это длинное путешествие, потому что одна я не смогу со всем этим справиться. И oтец Маттиас не может мне помочь… Почему? Ты это скоро узнаешь! Ты непременно должен поехать в Геривилль, и когда я говорю «поехать», то это фигуральное выражение, так как туда очень трудно найти транспорт. Ну a я буду тебя ждать в Гураме. Там ты мне будешь очень нужен. Будь там! Но не раньше двадцать пятого января. И не волнуйся, если ты там меня не встретишь. Я появлюсь тогда, когда это будет необходимо. А пока ты можешь общаться там с начальником гарнизона. Его зовут Лартиг. Он уроженец Юрской области. Вероятно, вы найдете и третьего для игры в «Цугер», но не делай ставки больше, чем десять французских сантимов на пункт. До сих пор у тебя было хорошее чутье, не теряй этого полезного качества и прими сердечный привет он своей приемной племянницы.

Мари».

— Что за девчонка! – пробормотал Штудер и тут же испуганно оглянулся. Нет! Никто не мог услышать это восклицание. Набережная, слава Богу, была пуста. Он еще раз прочитал письмо и осторожно положил его в свой нагрудный карман. Температурная кривая была для него хорошим соседом. Но его удовлетворение и радость он полученного письма были тут же омрачены порывом ветра, который сдул котелок с головы и сбросил его в бухту. Проклятия не помогли заполучить котелок обратно. Кончилось тем, что Штудер купил себе берет; выйдя из магазина, вахмистр еще раз внимательно осмотрел себя в зеркале витрины: он выглядел действительно очень не по-швейцарски с его гладким худым лицом, с массивным телом, втиснутым в темное пальто с отрезной талией; а берет придавал его внешности что-то авантюрное. Вахмистр Штудер остался доволен своим видом, он был доволен тем, что так хорошо влез в чужую кожу… Но он не знал, что это светлое радостное чувство, которое он сейчас испытывал, покинет его на долгое время. А именно на три недели. Но эти три недели растянутся так, что покажутся ему несколькими годами.

От Порт-Вендрес в Оран два раза в неделю следовал корабль. Очередной рейс отправлялся на следующий день, и Штудер был рад этому, так как миниатюрная гавань действовала ему на нервы – особенно тухлый запах кожевенных лавочек и испанских орехов. Море было грязным, с волнами, похожими на толстых старых женщин, которые прикрыли не очень чистым платком жирные седые волосы на своей голове – и теперь этот платок сдувает ветром, в то время как женщины с трудом передвигаются вперед… Море вызвало чувство разочарования, и это чувство разочарования не прошло также и на корабле. В Заливе Львa как всегда штормило, к шторму добавились еще град и снег. Штудер не страдал морской болезнью. Но все же он бы недоволен: как французский полицейский инспектор он не мог курить Бриссаго, французы не знают этого гениального изобретения, они курят сигареты, в крайнем случае, трубку. Штудер купил себе трубку. На корабле он постарался научиться ею пользоваться, так чтобы она не затухала. Поначалу это было тяжело. Но потом это ему вдруг стало нравиться до такой степени, что когда он украдкой зажег в своей каюте одну из его последних Бриссаго, он выбросил еe в иллюминатор, потому что ему показалось, что запретный плод вдруг приобрел вкус клея.