Онлайн книга «Температурная кривая»
|
Клеман еще год оставался в Гураме, потом уехал в Швейцарию. После этого он опять вернулся к Лиотею и снова был направлен в Гураму. Он сумел понравиться генералу. Когда он заболел, Лиотей предоставил самолет, чтобы отправить его в Фез. Клеман там умер от болотной лихорадки во время эпидемии оспы. Секретарь Клеманa, некто Жак Коллер, уехал в Париж и стал заниматься брокерскими сделками. Себе в помощь – в качестве секретарши, если хотите – он привез дочь своего работодателя, умершего геолога Клемана. И что же теперь? Теперь оказалось, что история, которая в течение многих лет покоилась в сейфе военного министерства, внезапно снова стала актуальной. Коллер, секретарь, исчезает. Вторая жена Клемана умирает странной смертью в Базеле. Вы рассказали эту историю Маделину и он повторил ее мне. И после этого Вы, инспектор, вдруг появляетесь в Париже и хотите видеть дело Маннесманов… Не достаточно ли этого, чтобы возбудить подозрение? Можете ли Вы ставить в вину это французскому правительству, если оно полагает, что Вы, инспектор, приехали, чтобы искать исчезнувшее сокровище братьев Маннесман? Все-таки это были 200 000 франков в предвоенной валюте… Все в серебряных и золотых слитках! Возможно, что деньги спрятал именно Клеман. И здесь, естественно, решили, что Вы хотите заняться кладоискательством, и поэтому хотят сорвать Ваши планы. Они правы? Штудер держал голову опущенной. Он сидел на столе, между пробирками, колбами, мензурками и Бунзеновскими горелками. Из слухового окна скудный свет падал на его спину. Годофрей ходил по комнате из угла в угол неуклюжими шагами, и когда он останавливался с руками, сложенными за спиной, и таращил глаза на Штудера, он был похож на мудрую птицу… — Моя жена сердечно Вас благодарит за печеночный паштет, – не совсем к месту сказал Штудер. Это, кажется обрадовало малыша, так как он вытянул губы в трубочку и свистнул – совсем тихонько. Он совиной неуклюжей походкой приблизился к Штудеру, наклонился к его уху и прошептал: — Кланяйтесь от меня мадам, – он усмехнулся, – ну а я, Годофрей, помогу Вам. Мы вместе сыграем шутку с патроном, и я знаю, он на это не обидится. Потому что на самом деле он зол вовсе не на Вас, он проклинает военное министерство. Вы должны исчезнуть, инспектор, так как если Вы поедете в Марокко, Вас под каким-нибудь предлогом арестуют в Марселе и засвидетельствуют, как нежелательного иностранца. Это может продолжаться очень долго, я имею в виду депортацию, и в ожидании этой депортации вы можете долго гнить в сыром подвале… Нет, мы сделаем это по-другому. Вы сможете ускользнуть от Вашей тени? Годофрей простодушно посмотрел на вахмистра и не понял, почему его друг при слове «тень» вздрогнул. Тени! Дело с тенями!.. Штудер неохотно кивнул головой. Годофрей продолжал: — Ефрейтор Бойгнот, который приставлен следовать за Вами повсюду, – не самый сообразительный… – он замолчал и снова начал ходить по комнате. Штудер съежившись сидел на столе и рассматривал с интересом свои свисающие ноги. Можно ли полностью доверять этому Годофрею, которого он не очень хорошо знал. Может быть… Не зря же он, наконец, прожил пятьдесят девять лет; все-таки за это время он научился немного разбираться в людях. Тип людей, к которому принадлежал Годофрей, не был ему чужд. Конечно, малыш стал криминологом, чтобы было нескучно. Годофрею было необходимо действие. Он принадлежал к тем людям, для которых молитва лучше всего звучала бы так: «Новую проблему дай нам сегодня…» Этот тип людей встречается не только в полиции, но также среди философов, психологов, врачей, юристов… Далеко не неприятный тип! Хотя постоянно общаться с ними было бы, наверное, немного утомительно. Штудер решил: можно это попробовать. Его голос стал мягким и ласковым, когда он спросил: |