Книга Температурная кривая, страница 59 – Фридрих Глаузер

— Ну и прекрасно, – сказал директор и мягко подтолкнул Штудера к двери. – И если Вам случайно попадется новая порода собак – может быть, горная собака Кабилов – то привезите мне парочку кобелей. Но с родословной!

«Мароканскую горную собаку! С родословной! Ничего себе задачка!» – подумал Штудер, но он ничего не возразил, а попрощался с большим начальником, который, по скромному мнению вахмистра, тоже был немного «тронутым»…

В Париже Штудер решил на этот раз жить не у Маделина. Ему нужна была свобода действий. Поэтому он остановился в маленьком отеле с поэтическим названием «Букет Монмартра». Отель находился недалеко от станции Пигаль.

Потом он спустился в метро и как всегда, когда по прошествии некоторого времени он снова вдохнул запах, который господствовал там внизу, этот запах пыли, нагретого металла и дезинфицирующего средства, его сердце забилось быстрее. В Париже у него всегда было чувство ожидания чего-то необычного – даже если он знал, что ничего не должно случиться такого, что добропорядочные граждане сочтут приключением.

В полицейском управлении комиссар Маделин приветствовал своего коллегу Штудера короткими: «привет» – «как дела?» – «сбежал?» – тотчас же послал служащего в близлежащее кафе за бутылкой «Vouvray» – была половина девятого утра – и только после этого осведомился, что должна значить вся эта история, включая телефонный звонок и приезд в Париж.

Штудер должен бы рассказать всю историю. Он делал это с дипломатической чистосердечностью, так чтобы у Маделина не закралась мысль, что его друг Штудер может что-то от него утаить. Бернской вахмистр рассказал об отце Маттиасе, который сбежал, о Мари Клеман, о двух старых женщинах, которые умерли от отравления газом – точно так, как это пророчил капрал-ясновидец. Но Штудер умолчал об обнаружении температурной кривой, умолчал об ее расшифровке. Осторожность не помешает, думал он. Осторожность! Иначе французы утащат сокровище у тебя перед самым носом.

Маделин слушал, время он времени прерывая восклицаниями с шутливой интонацией, такими как «непостижимо!» или: «Да что ты говоришь!» Когда Штудер рассказал еще о неудачном нападении, жертвой которого он почти стал, Маделин одобрительно кивнул своим худым черепом:

— Невероятно Штюдере! И это спокойная Швейцария! Что ты на это скажешь! Похоже, она со временем достигнет международного уровня – я имею в ввиду криминально. Все предпосылки налицо!

Очень благосклонным, очень шутливым, очень дружелюбным был комиссар Маделин, которого почти дюжина инспекторов, бывших у него в подчинении, называла с фамильярным уважением «патрон». Потому что он олицетворял силу, этот комиссар Маделин, со своей длинной худой серой фигурой похожий на каменную статую готического собора. И эта каменная статуя при случае любила выпить бутылку «Vouvray».

— Чем я могу тебе помочь? – спросил он. Штудер на мгновение задумался. Ему многое приходило на ум, но это многое было трудно сформулировать в конкретные вопросы. В Берне он просмотрел документы гражданской регистрации, больше из добросовестности, чем в надежде найти что-то новое. Бракосочетание между Клеманом Алоизом Виктором и Хорнусс Софи было официально зарегистрировано. Геолог указал в качестве места рождения Фрутиген. Когда Штудер позвонил в канцелярию муниципалитета, он узнал, что Клеман зарегистрировался там только в 1905 году. При этом он предъявил бельгийские документы.