Онлайн книга «Температурная кривая»
|
Еще один хочет встать? Белая ряса развевается, как и маленькая острая бородка… Тут Штудер поднял руку и опустил ее на промокашку. И видение исчезло. Еще нет. Еще не совсем. Мари встала. Перед нею стоит мужчина, широкоплечий, массивный, с худым лицом, на котором выделяется острый нос. И рот закрывают густые усы, в которых уже много, слишком много седых волос. Широкоплечий мужчина склоняется перед Мари, достает папку, вынимает из нее бумагу. Число, которое стоит на бумаге, содержит так много нулей, что у мужчины кружится голова – 15 000 000. Пятнадцать миллионов! «Это принадлежит тебе, барышня!» – говорит мужчина. «Merci, кузен Якоб» – “ Все хорошо кончилось, барышня…» Второй удар ладонью. И Штудер протер свои глаза… — Нет, – громко проговорил Штудер, – в Берне это распутать нельзя! Миллионы! – И слово застряло у него во рту. У лампы на письменном столе был простой зеленый абажур, пар потрескивал в трубах отопления, а снаружи свистел норд-ост. Вахмистр был очень далеко. Он видел равнины, которые простирались до горизонта, а там за ними начиналось море. Все было серым, ни домов, ни хижин, ни палаток. И внезапно из земли выросли буровые вышки, взметнулись ввысь фонтаны, все выше, все выше, и наверху они развевались как черные знамена, которыми играл ветер… Миллионы… Нефть… Повышение окладов в полиции кантона. И кто это сделал? Вахмистр Штудер, кузен Якоб, доктор Кёбу, которого опять занесло… Пронзительно зазвенел телефон. Штудер снял трубку. — Кузен Якоб! – прозвучал голос. И прежде, чем Штудер смог что-либо ответить: – Помоги мне, кузен Якоб! Пожалуйста, помоги мне! Ты должен мне помочь! Треск. Вахмистр нервно постучал по рычагу. Ответа не было. Штудер набрал номер коммутатора. — Кто только что звонил в полицию кантона? — Минуточку… Вы еще слушаете?.. Звонили из Базеля… Кабина на вокзале… Штудер забыл поблагодарить. Он встал, потянулся; потом вымыл руки водой из жестяного сосуда, который висел в углу комнаты на стене, вытер их, медленно и со знанием дела, потом снова долго пристально смотрел на изрисованную промокашку. Наконец, он поднял ее, сложил и засунул в карман. Коридор был пуст. Из слабых электрических ламп падал тусклый свет. Штудер пошел в ночной трактир поесть, у него не было желания видеть Хеди. Он выпил четыре больших кружки светлого пива – и погрузился в воспоминания. Он увидел спальню своих родителей. На стене висит ртутный термометр. Штудеру шесть лет. Он влез на стул, чтобы поближе рассмотреть термометр. Вот он, наконец, у него в руке – и вдруг падает. Крохотные шарики ртути покатились по полу. Мальчик прыгает со стула и ловит блестящие шарики; но их никак не поймать. Он подсовывает под них бумагу, чтобы собрать, но они не хотят оставаться на бумаге, они сливаются, снова делятся… Точно так же вели себя люди, причастные к делу «температурная кривая – ясновидящий капрал» – так вахмистр окрестил дело для себя – они блестели, сливались, разбегались – как шарики ртути. Начиная с этого отца Маттиаса, который упал в обморок, когда услышал имя давно умершей девушки, который взял такси в одиннадцать часов вечера в Базеле, остановился в отеле «У дикаря» и оставил там свой чемодан, где были синий плащ, серый готовый костюм, белая рубашка. И в номере священника кроме кривой зубной щетки в стакане для воды был еще обнаружен флакон Сомнифена… Страдал ли священник тоже бессонницей?.. И не был ли другой мужчина, мужчина в синем плаще, который арендовал в Американском агенстве Базеля Бьюик, тоже шариком ртути? Не схватить, не удержать?.. В шесть часов мужчина берет Бьюик, в девять часов священник берет такси… Как синий плащ попал в комнату священника? |