Книга Белые розы Равенсберга, страница 43 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— А, у Прато, – сказал Спини. – Туда идут несколько поездов.

— Давайте отправимся не сегодня, а завтра, – вмешался в разговор граф. – Мне сегодня вечером нужно покончить с кое-какими делами.

— Но позвольте же Саше захватить графинь на небольшую прогулку, – предложил Борис, уже слегка оправившись от пережитого недавно удара. – И, возможно, я тоже смог бы присоединиться, ну как… как dame d’honneur^[79], так как мама сегодня с нами тоже поехать не сможет, она собирается к тетушке Укачиной.

Все рассмеялись, так как Борис произнес свой монолог достаточно комично.

— У меня вторая половина дня свободна, – вставил свое слово и князь Хохвальд, взглянув на Ирис, в глазах которой блеснула радость. – Пожалуй, я мог бы взять на себя почетную роль дядюшки…

— Как славно, дядя! – воскликнул Борис восторженно.

Ему казалось, что еще чуть-чуть, и выпадет исключительно удачная возможность приударить за Зигрид. Князь Хохвальд улыбнулся, ибо вполне понимал энтузиазм племянника. Однако он имел и сомнение, не присоединится ли к их маленькой компании и кавалер, который казался все более мрачным. Графу между тем пришлось по душе предложение князя сопровождать дам, и он дал свое разрешение на поездку в сады Боболи, где он и сам, вероятно, позже хотел бы побывать. Однако он не приглашал кавалера и потому был крайне удивлен, когда это вдруг сделала Зигрид. Смуглое, хотя и бледное лицо Спини от этого внезапно стало еще темнее, так как кровь прилила к нему, а в его странных светлых глазах вспыхнул огонь триумфа. Он схватил руку Зигрид, молча поцеловал ее и не заметил, что юная дама при этом побледнела. Но раскраснелся и еще кое-кто – от гнева в данном случае, и это был бедный Борис Кризопрас: в тот момент у него было лицо точь-в-точь как у кожевенника, из рук которого только что уплыла особенно ценная шкурка.

Все быстро договорились о том, в котором часу встретиться для прогулки, а затем джентльмены откланялись.

Когда они покинули салон, граф Эрленштайн собрался было тоже вернуться в свою комнату, но у двери обернулся.

— Зигрид, – сказал он серьезно, – меня неприятно поразило, что ты пригласила на вашу сегодняшнюю прогулку кавалера. Зачем ты вдруг поощряешь его, ведь до сих пор ты с таким тактом держала маложелательного поклонника на должном удалении?

Зигрид чуть помедлила с ответом, затем спокойно проговорила:

— Да, папа, это было очень неосмотрительно с моей стороны. – И продолжила более резко: – Я просто не могла вынести мысль, что придется совершить эту прогулку в компании Бориса Кризопраса!

— Почему же с господином Кризопрасом? – с недоумением отреагировал граф. – С вами же будет Саша, а также князь Хохвальд…

— О, вряд ли князь Хохвальд принимает в расчет меня! – воскликнула Зигрид не без резкости, бросив на сестру многозначительный взгляд. – Папа, это был порыв отчаяния, и я сразу об этом пожалела. Кавалер – вполне приятная компания, он ведь остроумный, образованный и немного таинственный, все так, еще бы не эта ужасная его одержимость мною, – добавила она со вздохом. – Но даже ее, папа, легче пережить, чем ухаживания несносного Бориса, чувства которого разгорелись за одни сутки, и все из-за отказа Ирис!

Граф с улыбкой покачал головой.

— Дети, у вас премилый выбор женихов, – сказал он не без юмора и покинул салон, провожаемый радостным смехом графини Ирис, которая тотчас отправилась в свою комнату справа от салона и убрала веер в предназначенный для коллекции шкаф.