Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
Он поднял голову повыше, выпрямился. Словцо «возможно» наполнило его сердце надеждой. «Все возможно…» Под мостом шумели воды Арно, устремляясь к Пизе, чтобы влиться потом в синее Тирренское море. На востоке поднималось теперь кроваво-красное мерцание, а над водой струилось ледяное дыхание Апеннин. Марсель Хохвальд поежился от холода и медленно зашагал вниз с моста, в его сердце боролись надежда и отказ от нее. * * * На следующее утро после приема у мадам Кризопрас Ирис Эрленштайн проспала – немного, всего лишь на часок относительно принятого в их доме раннего подъема, – но, пробудившись, с ужасом увидела, что солнечные лучи уже пробиваются сквозь жалюзи и танцуют на полу. Ирис с удивлением протерла глаза – до этого она смотрела какой-то прекрасный сон, в подробностях его было уже не вспомнить, но она плыла сквозь золотые и розовые облака, все выше и выше, хотя стоящая внизу Зигрид хватала ее за одежду, а Борис Кризопрас в отчаянии заламывал руки. Она невольно рассмеялась, подумав об этом, и это придало ей бодрости – Ирис вскочила с постели и быстро оделась. Хотя графини Эрленштайн имели горничную – так называемую cameriera[66], которая могла их причесать и занималась их одеждой, по большей части они обслуживали себя самостоятельно, предпочитая ни от кого не зависеть. Потому и утренний туалет графини Ирис в силу постоянной практики не потребовал усилий: белокурые волосы в мгновение ока были собраны в высокий изящный узел на небольшой головке, самое любимое, свежее и очаровательное, несмотря на простоту, неглиже из светло-голубой фланели надето – и вот уже нежная девушка-эльф полетела по широким и длинным коридорам, а затем вниз, по каменной лестнице арендованного графом просторного старинного дворца. Внизу стояла графиня Зигрид в таком же утреннем наряде, с аккуратно повязанным поверх платья белым фартуком, со связкой ключей на руке, а в просторную, украшенную панелями комнату с фресками на цилиндрическом своде, которую граф Эрленштайн отвел для особых целей, вносили громоздкий ящик. Граф во время своих ученых занятий любил прохаживаться туда-сюда, и потому современные клетушки, предназначенные для аренды, вызывали у него отвращение – в них человек мог разве что сидеть, но не двигаться. Старое палаццо на Борго-дельи-Альбицци продавалось со всей обстановкой, и граф арендовал его с первоочередным правом выкупа, на случай если вдруг сыщется на него какой-то претендент. Следует где-то прочно обосноваться, и он выбрал для этого Флоренцию, и старый дворец оказался именно тем, что нужно. Верхний этаж, где располагались спальни, помещения для прислуги и мастерские для домашней работы, был обставлен очень скудно, но этот недостаток легко был поправим за счет собственной мебели Эрленштайнов, а в нижнем этаже находилось только что описанное помещение, а также столовая, «салон» и два небольших покоя, идеально подходящих для занятий молодых графинь, пусть даже мебельная обивка там сильно выцвела. Также имелись всякого рода скрытые шкафы, тайные укрытия и кабинетики, характерные только для итальянского палаццо времени расцвета Медичи – чинквеченто[67]. Обстановка большинства комнат – за исключением салона, который был обставлен в стиле ампир и на потолке которого располагалась копия «Авроры» Гвидо Рени, – также относилась ко времени расцвета Медичи. Вся эта мебель у антиквара пошла бы на вес золота, однако наследники не смогли договориться о продаже: самые ценные и редкие вещи они поделили между собой, а все прочее оставили в надежде, что какой-нибудь «инглезе» вдохновится купить дворец полностью – всю эту груду старых камней… Той же цели служило и сохранение старого плана дома, построенного в «деревенской» манере: с высокими и просторными помещениями, широкими лестницами, тайниками, подвалами, черными выходами и зловещей предысторией – все это было призвано обеспечить зданию необходимую силу притяжения. |