Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
— Нет, Ольга, против подобных обвинений я решительно возражаю, – парировал князь с улыбкой. – Мы, немцы, всего лишь стараемся не допускать в гостиные всяких сомнительных персонажей. А у тебя тут целая выставка такого рода! — Не преувеличивай, Марсель! Бориса ты пока нигде не видел? Этот проказник наверняка любезничает в каком-нибудь уголке со своей белокурой графиней! — Оставим его! Ему ведь нужно отдохнуть от обременительных дипломатических трудов. А полюбезничать – такое невинное развлечение, – заметил князь с легкой насмешкой. Однако мадам Кризопрас немедленно вспыхнула. — Не понимаю, как можно шутить такими вещами, – возмущенно сказала она. – И это после того, как я тебе сегодня утром растолковала, что Борис не может жениться на этой маленькой бесприданнице! Ах, вот наша дорогая мисс Грант. My dear child[42], хочу представить вам моего брата, князя Хохвальда! Марсель, я пока тебя оставлю, ибо долг хозяйки зовет меня к королеве. Если ты вдруг заметишь моего милого Бориса… Остаток ее слов потерялся в прочих приветствиях, и князь с только что представленной ему дамой остались наедине, если, конечно, это позволительно так назвать: они оказались почти прижаты друг к другу, локоть к локтю, среди болтающей и жующей сэндвичи толпы. «Ага, та самая желанная для моей сестры невестка», – сообразил князь, исподтишка приглядываясь к своей визави. Мисс Фуксия Грант и вправду оказалась очень хорошенькой и весьма пикантной. Ее рыжие волосы были чуть осветлены до золотистого оттенка и оттого лишились блеска, что сделало ее личико поразительно похожим на портрет мадам Дюбарри[43] и еще более своеобразным, а если она и подкрасила китайской тушью свои светлые брови и ресницы, что создавало контраст с цветом ее кожи, и если едва заметно подвела голубым большие карие глаза, чем придала им особое очарование, то это только ее дело. Внимательный наблюдатель, разглядевший эти маленькие поправки к природным данным, непременно признал бы, что в итоге картина получилась чрезвычайно удачной и действенной. Мисс Фуксия Грант к тому же была хорошо и со вкусом одета в очень простое платье из мягкого, неблестящего, но ценного молочно-белого индийского шелка, складки которого облегали ее прекрасную фигуру и поистине классический бюст с тем совершенством аранжировки, которого в состоянии добиться только Уорт[44] в Париже. Наряд дополняла лишь нить крупного (размером с вишню) натурального жемчуга на изящной шее, в волосах сияла бриллиантовая звезда, и еще одна, столь же ценная, украшала корсет с глубоким декольте. «Хм… В эту Yankee-girl[45] можно бы и влюбиться, если б… Если б она была в моем вкусе, – решил князь. – Право, жаль, что живопись мне по душе лишь в рамах да на мольбертах!» Между тем miss I reckon of N’York[46], со своей стороны, весьма бесцеремонно разглядывала его в свой лорнет. — О, так вы и есть тот самый брат мадам Кризопрас? – вступила она в беседу. – Но сильно помоложе, чем она, I reckon! — Этот факт подтверждает придворный Готский календарь, но не моя сестра, – ответил князь с улыбкой. — Но ведь фрау фон Кризопрас урожденная графиня Хохвальд, я полагаю, а не княгиня? – продолжила мисс Грант. — Так и есть. В нашей семье титул князя носит только глава дома, а наследует его старший сын. Прочие члены семьи – графы и графини. |