Книга Чёрное лето, страница 81 – Антон Панарин

Позади послышался едва различимый шум, видимо начали обследовать тех этаж. А мы как раз к этому времени выскочили на площадку девятого этажа и побежали вниз. Костя постучал в дверь на восьмом этаже, тишина. Спустились на седьмой, постучали в дверь и дверь открылась. Костя оттолкнул в глубь квартиры бабку и закрыл следом за мной дверь.

— Вы чё творите ироды?

— Бабуля, всё в порядке, нам пару часов пересидеть и уйдем.

— Какие пару часов? Я кричать буду! Пошли вон от сюда!

— Макс, закрой ей рот! Нехрен с ней разговаривать!

Я попытался заткнуть бабку, но на удивление это оказалось сложно сделать. Бабка активно отбивалась, даже укусила меня вставной челюстью. В итоге удалось зайти ей за спину и просто зажал рот сгибом куртки у локтя. Я утащил бабку в дальнюю комнату.

— Значит так, сидишь молча. Я тебя свяжу, а через пару часов отпущу. Будешь орать, я тебя пристрелю, хотя и очень не хочу этого делать. Поняла?

— Пошел ты! Фашист. Понарожали идиотов, один из себя царя всея юго-западного возомнил, второй приходит с дружком пистолетом угрожает! Никакого уважения к старшим!

Пока бабка бубнила, я схватил со стола кусок пряжи, чуть не проткнул себе руку спицами. И начал вязать ей руки за спиной.

— Осторожнее ирод! Вот Стёпочка придет с работы, он вам быстро мозги на место вправит. Ай! Садист! Куда так сильно затянул?

Связав руки за спиной, усадил её на кресло, на всякий случай примотал бабку к этому же креслу. Схватил носок с пола и запихнул ей в рот. Грозное мычание продолжало меня материть.

— Кость, что там?

— Тихо ты! Толпа вниз пробежала, ищут. Квартир в доме много, мы с тобой примерно девять подъездов пробежали, если в каждую ломиться станут, то это на весь день. Пересидим немного и будем выбираться. Как рука?

— Да нормально.

Сказал я и только сейчас обратил внимание на то, что струйка крови стекает по пальцам на пол.

— Иди на кухню, если есть свеча, горелка, что угодно, то зажигай, сейчас приду.

Из комнаты с бабкой послышалось.

— Нитки с иголкой есть? Где?

— В манде!

— Понятно. Спасибо за информацию.

— Ммм…

Костя появился на кухне через пару минут. Я уже подпалил свечу и ждал.

— Нашел? Молодец. Сейчас шить тебя будем. У бабки самогона нашел пол литра. Им рану и инструмент обеззаражу. Снимай тряпки, показывай.

Скинул с себя куртку, вся в крови.

— К окну повернись, невидно нихрена. Ага, на закуси.

Костя дал мне прихватку для посуды, прикусил. На вкус так себе, её бабка явно никогда не стирала. Костя плеснул в рану самогона и меня выгнуло от боли! Как будто кислотой облили! После было еще приятнее, он обработал нож самогоном и залез им в рану.

— Нет выходного отверстия, пуля внутри где то, кость не сломана. Молодец, терпи, сейчас.

А потом он что-то подковырнул в глубине моего мяса, и новая волна боли заставила меня заорать, но через прихватку это было просто громкое мычание. Это уже что-то близкое в Ивановским застенкам, только тут я могу это быстро прекратить. Костя еще дважды подковыривал пулю в ране, минут пять спустя, он выковырял пулю и удовлетворенно выдохнул.

— Всё, пулю достал, держи, на память. Э, ты куда собрался? Прихватку не доставай, я сейчас шить буду.

И швея мотористка в лице Кости, сперва прогрела иглу над свечой, потом обтер её тряпкой, смоченной в самогоне что бы убрать гарь, вставил иглу и руку начали пронзать десятки прокалываний. Больно, но не так больно, как в начале, организм начал вырабатывать лошадиные дозы адреналина и боль притупилась. Закончив шить, Костя снова облил рану спиртом, после снова ушел на поиски. Вернулся с лейкопластырем и куском желтой марли.