Книга Чёрное лето, страница 33 – Антон Панарин

Прокрались в полной темноте и увидели, как между стеллажами шныряют тени. На стеллаже с консервами стояла керосинка и худо-бедно освещала всё вокруг. Захар показал жестом что бы я обходил их сзади и шуганул грабителей на него. Понял, принял. Перебежал за стеллаж, ага, мужик средних лет заполнил первую тележку тушняком до краев, вторую же только на половину. Он развернулся в мою сторону, и я спрятался. Как только отвернется, выскакиваю и гашу его! Раз, два, ГАВ! Какой нахрен гав? Из-за стеллажа вынырнула рыжая морда овчарки и кинулась на меня. Всё что я успел, это отпрянуть назад и завалиться на спину. Псина вцепилась в мой ботинок и неистово терзала меня.

— Мужики! У нас гости! Герда, рви его!

Герда? Ну давай приглажу тебя по голове разочек. Подтянул ногу к себе и со всего размаха приземлил резиновую дубину на мохнатый череп. Собака пискнула и тут же скрылась в темноте, а из-за угла с монтировкой на перевес уже стоял её хозяин. Не успев ни чего крикнуть, я уже откатывался от удара, вышибившего крошево из кафеля. Вскочил на ноги и началось фехтование. Он пытается ударить монтировкой меня, а я его дубиной. В это же время где-то правее заорал Захар. «Мордой в пол суки! Перестреляю всех!» Не знаю как на остальных, но на моего визави это подействовало. Он испуганно оглянулся, чем я и воспользовался, дубина черкнула слева на право по подбородку, и мародёр осел безвольной тряпкой на пол. Я тут же кинулся крутить ему руки за спиной. Пристегнул пластиковым хомутом руки и ноги. Кинулся на голос Захара, а там была забавная картина, его не видно, слышно только голос, который из темноты отдавал команды.

— Ты длинный, схватил стяжки и вяжи своих корешей если не хочешь мозги свои собирать со стеллажей.

И длинный пошел крутить подельникам руки, пристегивая их друг к другу хомутами, которые им заблаговременно бросил Захар. Через десять минут мы выволокли ко входу четверых мародёров, еще через час нас сменила команда «Зачистки», для вывоза продуктов на склад, чтобы не допустить дальнейшего разграбления. А уже за темно, мы сдали четверых мародёров в комендатуру. За это действо мне и Захару закрыли по три трудодня. Димов не будь Захаром, присел на уши и попросил комендача написать бумагу о наших доблестных заслугах на верх. Уж очень он хотел дубину сменить на огнестрел. А я порадовался что меня не забыли.

— Захар, иди в жопу. Ты уже достал меня.

— Сань, ну чё ты выкабениваешься? Мы вон грабителей скрутили, считай еще и продукты для населения достали. Можно даже сказать жизни спасли людям! А ты вот так да? Не стыдно тебе, а?

— Ой, всё, страдалец. Прям весь город спас. Посмотрите на него — ухмыльнулся комендач.

— Ну весь, не весь, а человек то сто точно продуктами на неделю обеспечить можно. Ну и четыре преступных элемента, сегодня грабят, завтра убивают. Так что спас жизней я порядком сегодня. Не?

— Прям святой.

— Ну не то, что святой, но чувствую нимб пробивается. Головаж не зря уже второй день чешется.

— Какой нимб Димов? Это вши завелись.

— А мож и вши — сказал Димов и демонстративно отряхнул шапку над головой комендача.

— Ээээ ты чё делаешь? Ладно вали от сюда, напишу бумагу чтоб повысили тебя и забрали нахрен от меня подальше. Достал ты меня.

— Спасибо мил человек. Если что по мимо вшей раздобуду, поделюсь обязательно с тобой.