Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 61 – Антон Панарин

Они сидели вокруг небольшого костра под низким навесом, спасавшим одновременно от дождя и дыма, жарили какое-то мясо на палочках и смотрели на меня так, как стая волков смотрит на незнакомца, зашедшего на их территорию.

Главным среди них оказался здоровенный чернокожий мужик по имени Барса, с бритой головой и такими мускулами, что каждая его рука была толщиной с моё бедро. Он поднялся при нашем приближении, скрестил руки на груди и оглядел меня с ног до головы с выражением глубокого скепсиса.

— Это и есть наш новый командир? — спросил он у Якуба, кивнув в мою сторону. — Мальчишка?

— Мальчишка, который вытащил Рагнара Железную Руку с имперской виселицы, — ответил Якуб невозмутимо. — В одиночку, если не считать пары помощников.

По кругу пиратов прошёл ропот. Имя Рагнара здесь знали, и знали хорошо, судя по тому, как изменились выражения лиц: от скепсиса к настороженному уважению.

— Допустим, — Барса чуть наклонил голову. — И что ты предлагаешь, салага?

— Я предлагаю не называть меня «салагой», — заявил я, стараясь говорить уверенно, потому что первое впечатление это девяносто процентов успеха, не важно, выступаешь ли ты перед советом директоров или перед бандой головорезов. — И заработать столько золота, сколько вы не видели за последний год. «Золотой Саламандр», имперское казённое золото. Завтра на рассвете.

— Знаем про «Саламандра», — кивнул Барса. — Давно на него облизывались. Но там охрана…

— Охрана ослаблена. Пятнадцать-двадцать солдат, а магов нет. Империя стянула все силы к Воронежу.

— Даже так? — Барса переглянулся с остальными. — Двадцать солдат, это не проблема. Нас двенадцать, плюс вы двое, — он поочерёдно указал на нас с Кашкаем, понятливо не считая Якуба. — Итого четырнадцать. Возьмём на абордаж, перережем глотки — и дело в шляпе.

— Нет, — сказал я, и слово прозвучало так твёрдо, что Барса удивлённо приподнял бровь.

— Что значит «нет»?

— Никакой резни. Мы возьмём корабль без кровопролития.

Вокруг костра повисла тишина — настолько плотная, что была почти осязаемой. Двенадцать пар глаз уставились на меня, как на деревенского дурачка, сморозившего несусветную глупость.

— Без кровопролития? — переспросил Барса; в его голосе послышались нотки угрозы. — Парень, ты вообще понимаешь, как работают пираты?

— Понимаю, ещё как, — широко ухмыльнулся я, мысленно прибавив себе немного пиратского стажа. Впрочем, для убеждения нового строптивого коллектива сойдёт в самый раз. — Уж точно не хуже вашего.

— Тогда должен зать. Мы нападаем, мы убиваем, мы забираем. Это формула. Она действует уже тысячу лет. Другой пока никто не придумал.

— Формула, которая работала тысячу лет, привела к тому, что империя вешает вас на каждом столбе от Воронежа до Москвы, — возразил я, и голос мой обрёл ту самую интонацию, которую я использовал на совещаниях, когда нужно было убедить упёртого начальника в неэффективности его любимой стратегии. — Каждый убитый имперский солдат — это десяток новых патрулей в вашем районе. Каждый труп — это повод для карательной операции. Империя не прощает мёртвых солдат. Но знаешь, на что империя охотно закрывает глаза? На потерю груза. Потому что потеря груза — это бюрократическая проблема, а бюрократические проблемы можно замять, списать и забыть.