Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 51 – Антон Панарин

Я посмотрел на дверь, за которой находился зал таверны. За залом — лестница, а наверху комната, где на кровати лежит умирающий человек, научивший меня жить в этом мире. Который, быть может, до сих пор думал, что я бросил его при первой опасности, не приняв в расчёт, что я мог просто не заметить его в оазисе.

А чтобы объяснить ему это, чтобы хотя бы иметь возможность с ним ещё хоть раз нормально поговорить, у меня осталось всего-ничего, каких-то жалких три дня.

И тут в душе у меня что-то колыхнулось. Как океанская волна, которой ещё секунду назад не было и в помине, вдруг поднимается, всё выше и выше, мощная, как цунами, всепоглощающая…

Да, риск велик. И пусть методы, которыми я собираюсь воспользоваться — незаконны. Но альтернативы у меня нет. Потому что бросать своих — уж этого за мной и в прошлой спокойной офисной жизни не водилось, пусть я и был всего лишь менеджером среднего звена.

Я поднял уверенный взгляд на Якуба. Потом посмотрел на свои руки, мозолистые, загорелые, покрытые ссадинами и грязью. Руки, которые ещё полгода назад стучали по клавиатуре офисного компьютера и подписывали квартальные отчёты. Сейчас эти руки держали топор, управляли Водой и выпускали демонов из небытия. Забавная эволюция.

— Согласен, — сказал я, и это вышло легко и естественно, словно другого ответа не существовало.

Якуб кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение.

— Хороший мальчик, — пробормотал он, доставая откуда-то из-за бочки початую бутыль с мутной жидкостью. — Рагнар не ошибся в тебе. Выпей пока, а я пошлю человека к нужным людям. К вечеру будут новости.

Он протянул мне бутыль, и я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, прокатилась по пищеводу огненным шаром и ухнула в желудок, разливаясь теплом по всему телу. Самогон — какая-то местная разновидность. Крепкий, вонючий, но как кстати — после всех этих нервных дней и поездки в брюхе демонической акулы.

Из головы мигом вынесло все мысли про текущий карьерный путь, многие пункты которого уже категорически не стоило бы указывать в резюме, если бы в этом мире существовали резюме и кто-нибудь, кому было бы до них дело.

За окнами таверны продолжал лить дождь, а часы отсчитывали время жизни Рагнара Железной Руки. И каждая минута промедления была минутой, украденной у смерти, которая терпелива, но никогда не уходит с пустыми руками.

Якуб вернулся под утро, когда давно угомонились уже даже самые неуёмные гуляки, и по его лицу я сразу понял, что новости есть, при чём серьёзные. Хромой хозяин таверны ввалился в каморку за стойкой, где я дремял, сидя на бочке с крупой, уже отчаявшись придумать какой-нибудь запасной план на случай, если основной провалится. Он устало плюхнулся на табурет напротив меня и с облегченным вздохом вытянул деревянную ногу в сторону.

— Есть дело, — сказал он без предисловий, наливая себе из той же бутыли, из которой мы пили вечером. — Хорошее дело. Денежное. Но рисковое, как сам чёрт.

— Я весь внимание, — ответил я, мгновенно взбодрившись, потому что в моём положении любое дело было лучше бездействия, ведь бездействие было равносильно смертному приговору для Рагнара.

Якуб отхлебнул самогона, будто начинать день с крепкой выпивки было для него самым привычным делом, крякнул и начал рассказывать, понизив голос до сиплого шепота, так что мне приходилось наклоняться вперёд, чтобы расслышать.