Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 78 – Антон Панарин

Я расхохотался, не в силах сдержаться.

— Не забывай, что я послан тебе самим Императором, — сказал я, вытирая слёзы от смеха. — А значит, он говорит моими устами. Так что иди и поешь, пока не сдох с голоду. Это не приказ демонолога, это воля Императора, переданная через мои уста.

Гелиос поколебался ещё секунду, потом нехотя поднялся и подошёл к костру. Я отдал ему половину своей порции, а после отправился к туше твари. Отрезал кусок побольше, щедро натёр специями и положил на гриль. Паладин понюхал мою порцию и откусил. В следующую секунду его лицо расслабилось, глаза закрылись, и он издал звук, похожий на мычание от наслаждения, протяжное и непроизвольное, вырвавшееся помимо его воли.

Потом он опомнился, резко открыл глаза, сделал серьёзную мину и процедил сквозь зубы:

— Не понимаю, чем вы тут восхищались. Дерьмо, а не еда.

Кашкай и я разразились хохотом, не в силах сдерживаться. Паладин покраснел, но продолжил жевать, уничтожая свой кусок. Когда он доел, то облизал пальцы и на секунду замер, явно борясь с собой. Потом робко, почти неслышно спросил:

— Можно… добавки?

Я широко улыбнулся и снял с гриля мясо, которое как раз приготовилось.

— Не знал, что в Ордене паладинов любят жрать «Дерьмо», — поддел я Гелиоса, но он не ответил, лишь скрипнул зубами, а после вгрызся в сочный кусок, снова закрыв глаза от удовольствия.

Спустя час мы съели около пяти килограммов мяса на троих, и с трудом могли двигаться. Рухнули на песок и уставились в небо, по которому плыли три луны, прикрываемые перьевыми облаками. Костёр мягко согревал, отгоняя ночной холод. Я закрыл глаза, чувствуя приятную тяжесть в желудке. Что тут скажешь? Отличное завершение дня, несмотря на все мучения.

— Знаешь, Ветров, — пробормотал Гелиос, не открывая глаз, — может быть, ты и богомерзкий демонолог, но готовишь неплохо.

— Это самый лучший комплимент, который я от тебя слышал, — усмехнулся я.

— Не привыкай, — буркнул паладин. — Всё равно рано или поздно мне придётся тебя убить.

— Как скажешь, — зевнул я, подумывая, что бы ещё добавить, но мгновенно провалился в сон.

Я проснулся от чавканья. Не от приятного потрескивания костра или щебетания птиц, которых здесь, кстати, не было вообще. А от мерзкого влажного чавканья, издаваемого множеством ртов, пожирающих что-то сочное и мясистое. Звук был настолько отвратительный, что я мгновенно проснулся, открыл глаза и увидел картину, достойную пера фантаста с особо извращённой фантазией.

Тушу ездовой твари рвали на части кактусы. Да, именно кактусы, зелёные колючие твари высотой под два метра, с толстыми стволами, покрытыми иглами длиной с палец, но главное, с пастями. У каждого кактуса в верхней части ствола зияла пасть, усеянная мелкими острыми зубами, которые жадно пожирали мясо, которое я планировал забрать с собой.

Кактусов было штук двадцать, может больше, они окружили тушу со всех сторон и с аппетитом поглощали. У некоторых изо рта капала кровь, смешиваясь со слюной и стекая по их колючим стволам на песок. Зрелище было одновременно завораживающим и тошнотворным.

Я вскочил на ноги так резко, что голова закружилась, схватился за топор. Уже занёс его над головой, готовясь атаковать ближайшую зубастую растительность, когда рука Гелиоса легла мне на плечо, останавливая замах.