Книга Где моя башня, барон?! Том 7, страница 12 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Пожиратель отшвырнул в сторону первого мага, затем оглушил второго.

— Тебе не жить, сукин ты сын! — выдавил шнобель и получил от меня удар зубы.

Он упал на спину, всхлипнув, затем поднялся на четвереньки, мотая головой.

— Меня зовут Аляпьев, ублюдок! Ты не знаешь… не знаешь на кого руку поднял, псина! — зарычал шнобель, выплёвывая кровавые слюни. — Тебя уже через час в асфальт закатают, сучара!

Аляпьев, значит. Вот кто причина всех бед. Ну смотрите. Смотрите все, за тем, как быстро и неумолимо падает авторитет некоторых чмошников, возомнивших себя королями.

Он вытащил раскладной нож, выкидывая его вперёд. Как раз я врезал ему ещё раз и замахивался для контрольного удара, чтобы окончательно вырубить. Блеск стали я увидел в последний момент.

Аляпьев распорол мне руку, а я перехватил его руку, вывернул её до хруста и воткнул нож в его правую ногу, чуть выше колена.

Шнобель взвыл, а потом затих, когда я попал мощным ударом в челюсть, срывая кожу с костяшек пальцев.

Руки дрожали, тела я почти не чувствовал. Гоб выкинул из тени две жемчужины, и я просто раскусил их, яростно разжёвывая.

Затем оглядел охреневшую толпу студентов мрачным взглядом.

— Ну что, понравилось⁈ — зарычал я в их сторону. — Вы же этого хотели! Кровь! Боль! Насилие! Ну, кто ещё хочет померяться со мной силами⁈

В глазах первых рядов я заметил испуг и ужас. Но девушки на меня смотрели совсем иначе. С благоговейным трепетом. И некоторые из них были благодарны за то, что Аляпьев получил по заслугам.

Жемчужины сделали своё дело. Мышечные ткани восстановились, ножевое ранение затянулось. Волдыри сдулись и кожа покрылась толстой коркой. На мне сгорело почти всё, кроме трусов, кое-как прикрывающих мужское естество.

Даже волос и тех почти не было. Хотя не до корней сгорели, что меня обрадовало. Что ж, будет ёжик на голове, и то ладно.

Я направился к дому, замечая, как толпа расходится, а несколько студентов, приводят в чувство и уносят Аляпьева.

«Гоб, выдай ещё пять зелёных жемчужин» — отправил я послание Гобу и, получив желаемое, сжал их в руках. Энергия хлынула в меня, разгоняя регенерацию.

Когда я добрался до душа, корка осыпалась и кожа была как и прежде. Целой, здоровой, нормального телесного цвета. Ну может быть чуть розовее, чем обычно, словно на море пару часов позагорал под палящим солнцем.

Я сходил в душ, чувствуя, как омолодившаяся кожа тонко реагирует на контрастные струи воды. После этого мне захотелось есть. И спать.

Я увидел на столе открытую трёхлитровую банку с клубничным вареньем, бросил взгляд на хлеб, нашёл масло в холодильной установке. Почти всю банку я уничтожил, а от буханки хлеба осталась одна корка. Ну а от куска масла не осталось ничего.

Зато я наелся и отправился отдыхать.

Меня разбудили два парня в форме службы безопасности.

— Эй, Авдеев, подъём! — грубо выпалил один из них.

— Ещё крикнешь, сломаю нос, — предупредил я, открывая глаза.

Первый опешил от моей фразы, застыл с дубинкой в руках.

— Ну, и что ты замер? Вяжи его, — рявкнул второй.

— А тебе выбью все зубы, — обратился я ко второму. И тот тоже затих, захлопал глазами.

— Срочно собирайся, — уже более миролюбиво ответил первый. — Ты устроил драку на территории кампуса. Нарушил главный закон Академии.

— Ну да, никаких драк. Эт я слышал, — я поднялся, потянувшись и хрустнув позвоночником. — Но всё равно ведь все дерутся. А мне что, нельзя?