Книга Где моя башня, барон?! Том 6, страница 65 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Ваш босс… Фёдор Воробей ваш босс, если я правильно понимаю… — начала Громова.

— Не совсем так… Ольга. Я его правая рука, так сказать компаньон в ведении бизнеса, — пояснил я, наблюдая как Громова достаёт из сумочки мундштук, затем в него втыкает сигарету из серебряного портсигара, и подкуривает.

— Что ж, я расскажу, как всё было, — произнесла Громова. — Фёдор неприлично себя повёл. А после двух бокалов шампанского вообще распоясался. Начал оскорблять моих гостей, угрожать.

— Я уже поговорил с Фёдором. Он ничего не помнит, — натянуто улыбнулся я, хотя взгляд мой оставался холодным. — И лекарь нашёл в его крови яд. Его опоили.

— Он и меня оскорблял, — нервно затянулась Громова, продолжая свой рассказ.

— Вы меня слышите? Его опоили у вас в клубе, — добавил я немного металла в свой голос. — Шампанское было отравлено.

— Почему вы так уверены?.. Почему вы уверены, что его отравили в моём заведении? Я никогда не позволила бы этому случиться, — произнесла владелица клуба, выпуская тонкую струйку дыма.

— Больше он нигде не выпивал. И я ему верю, — продолжил я напирать на дамочку. — И у меня есть пара вопросов, на которые вы точно можете ответить. Кто опоил Фёдора? И кому он задолжал сто пятьдесят тысяч?

В глазах Громовой проскочили озорные искорки. Она встала из-за стола, затем подалась к бару, вмурованному в стене. Нажала на дверцу и, когда та скрипнула, открываясь, достала бутылку вина.

— Я хочу вас угостить прекрасным напитком… — начала она.

— Увы, откажусь. У меня ещё много дел сегодня, — резко ответил я.

— Хорошо, я не принуждаю, — улыбнулась эта утка, плеснув себе вина и сделав глоток. Затем она вернулась с бокалом за стол. — Он задолжал эту сумму мне. Притом против моей суммы Фёдор поставил некий артефакт. И дал слово, что в случае проигрыша он привезёт его. Написал расписку.

Она покопалась в сумочке, вытащила сложенный листок, расправила передо мной.

— Ну-ка… — я взял лист в руки, вгляделся. — Да, его почерк, правда немного сбивчивый.

Я смял листок в руке, затем схватил зажигалку со стола и поджёг расписку, кинув её в пепельницу.

— Чт-то вы наделали! — глаза Громовой расширились от шока. Она попыталась вытащить горящий кругляш, но чуть не обожгла пальцы. — Вы уничтожили документ!

— Всё верно, — ухмыльнулся я. — Ничего больше нет.

— Зачем вы это сделали? — растерянно и в то же время восхищённо взглянула на меня Громова. — Такой наглости я ещё не видела.

— Фёдора опоили зельем, и поэтому эта расписка не-дей-стви-тель-на, — я специально подчеркнул последнее слово. — Но компенсацию я вам за моральный ущерб заплачу. Тысяча рублей. Этого достаточно, чтобы успокоить ваше эго.

Я выложил на стол десять сотенных купюр.

— Вы очень несерьёзно ведёте свои дела, — вгляделась в меня Громова, слегка наклоняясь ко мне, и подразнивая грудью, почти полностью выглянувшей из глубокого декольте.

Я бросил мимолётный взгляд на её прелести, делая вывод, что у моих девушек эти формы более свежие и привлекательные. Но Громова поняла это по-своему. Она очаровательно улыбнулась, положив прохладную ладошку на мою руку.

— Но мне это безумно нравится… Мы в расчёте, — сладко произнесла она. В её глазах я заметил желание. — Вот моя визитка. Если захотите продолжить наше общение — звоните. А я узнаю, кто подсыпал отраву в шампанское. И кто организовал травлю — тоже.