Книга Где моя башня, барон?! Том 6, страница 2 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Ещё четверо.

Я чувствовал, как щека кровоточит, заливая рубаху. Рана на животе горела и также выплёскивала кровь.

Единственный шанс закончить начатое. Это последнее ускорение. Ещё одно организм не выдержит.

Крапивинский абсолют с руками-лезвиями вновь кинулся на меня, выравниваясь по скорости. Глаза его горели. Ровно до тех пор, пока я на излёте не подрубил ему колено. Пожиратель застрял между двумя стальными пластинами на его коленном суставе. Но эффект был достигнут. Ублюдок упал на бок, а я оставил на время Пожирателя. На ходу мои руки щёлкнули замками на ножнах кинжалов. Клинки выскочили, чтобы врезаться в глазницы абсолюта.

Осталось трое. Я вновь схватился за рукоять Пожирателя, ударом ноги сбивая с клинка уже обмякшее тело.

Тот, что с пращой целился в меня. И я понял, что могу активировать «Отрицателя».

— Отрицаю мышечные сокращения, — одними губами прошелестел я, и оказался рядом у закряхтевшего пращевика, голова которого слетела с плеч, отправляясь в полёт.

Ещё одно заколол Гоб. За спиной татуированного качка появилось теневое пятно, из которого выскочила рука зелёного с кинжалом. Через полсекунды абсолют упал, хрипя и хватаясь за разрезанное от уха до уха горло.

Последнего абсолюта добивали скопом Шиша и его бойцы. Тот махал секирой, но уже был ранен в плечо. В итоге он пропустил смертельный удар. Шишаков сделал финт и его клинок вошёл под рёбра противника.

Ускорение я снял заранее. Слабость накатила с невероятной силой. Сквозь мерцающие тёмные пятна перед глазами я увидел оскалившуюся морду Гоба. Он вложил в мою ладонь сразу две зелёные жемчужины.

Я дотянулся до рта, раскусывая камни словно грецкие орехи. Один из зубов треснул, я выплюнул осколок. Да и хрен с ним, вырастет новый. Рот обожгло энергией, по телу пронеслись бодрящие волны. И силёнок прибавилось.

Оказывается, я лежал на земле. Рядом валялся Пожиратель, а за ним — абсолют с торчавшими из глазниц кинжалами.

В моём животе зияла страшная рана, края которой ещё не срослись между собой. Но крови не было, и боль была не резкой, скорее притупленной.

А вот щека, наоборот, продолжала гореть от боли. Хотя и там крови уже не было.

— Под-донок, — услышал я над головой шипенье Крапивина и хлопо́к. Успел подставить меч, от которого срикошетила пуля. Оружие чуть не выскочило из рук от сильнейшей отдачи. Но я держал рукоять крепко.

Всю энергию я потратил на рывок. Ускоряющие руны уже не смог осилить. Но мне хватит и покрова.

Крапива прижал пистолет к виску Кристины, быстрым движением взвёл курок револьвера. А затем завизжал от боли, падая на землю и хватаясь за обрубленную культю.

— С-сука, тварь, — хрипло выдавил он, скрежеща зубами. — С-сука-а-а!

— Приятно познакомиться, сука-тварь, — пригвоздил я Пожирателем его к земле, пробивая грудную клетку. — А меня зовут… Владимир… Яростный.

Затем я опёрся о клинок, и меня серьёзно повело в сторону. Ещё одна жемчужина от Гоба растаяла в руке, только поэтому я устоял. Ух, давно мне не было так херово. Но раньше ведь выкручивался, и сейчас выживу.

Кристина кинулась ко мне, рыдая под ухом. Она была в шоке. Боялась дотронуться. И, кажется, что больше переживала сейчас за меня, чем я сам. Да уж, судя по её реакции, видок у меня ещё тот.

Я вытер кровь с лица, дотронулся до почти сросшейся щеки. Стянул костной бронёй живот, чтобы поскорей стянулись края раны.