Книга Где моя башня, барон?! Том 5, страница 122 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— А праздник у тебя каждый день, ага, — хмыкнул я.

— Кстати, тебе Софья привет передавала, — подмигнул мне Шиша. — Вот, спрашивала, когда мы будем что-либо праздновать нашей дружной компанией.

— Понял, спасибо. Разгребу все свои дела срочные — и заскочу, — кивнул я. — Всё, поехали, — открыл я дверь автомобиля, — Пора отдыхать.

В дороге Жига неустанно подпевал очередному шансону, льющемуся из его шарманки, ну а Шишаков решил составить ему компанию. Твою же мать, уж лучше б я пешком прошёлся. Из уст Шиши слышать пение было просто невыносимо. Я знал, что есть люди, которым медведь на ухо наступил. Но тут целый мамонт постарался, явно.

Завезли мы Шишакова, а затем Жига добросил меня до господинницы. Только я открыл дверь и прошёл через гардеробную в зал, как меня встретил запах пирожков, который доносился из кухни. Это значило, что Тамара Павловна вместе с помощниками уже поставили первую партию в духовые шкафы. Но я так наелся закусок в клубе, и так клонило ко сну, что не в этот раз. Я решил сразу идти спать.

Попав в кабинет, я разделся, периодически закрывая веки дошёл до ванной, умылся перед сном и почистил зубы. Добирался до дивана я уже на автопилоте. А, ну его к чёрту, не буду раскладывать. Упал я на своё спальное место и сразу же уснул.

Открыл я глаза, слыша будильник. Это значило, что уже час дня. В животе громко урчало, а под столом что-то хрустело, скрежетало и чавкало.

На столе два подноса с едой. Хотя что на первом, что на втором не хватало ровно половины. Мой зеленомордый друг вновь решил всё поделить поровну. Но видно ему оказалось этого мало. Он разгрызал банки с тушёнкой, одну за одной, и закидывал содержимое в свою зубастую пасть.

«Отрицаю стихи», — машинально приказал я, и Гоб с укором посмотрел на меня, затем вздохнул и продолжил вылизывать из половины жестяной банки остатки консервов.

— Ну что, зелёный, понравилось выступать на публике? — спросил я.

— Терпеть не могу рожи этих зажравшихся буржуев. Что не рожа, то жопа, — высказался Гоб. — Была бы моя воля…

— Да-да, ты бы их всех вырезал, — вздохнул я.

— Но сначала бы снял скальпы, — заметил зеленомордый. — И выпотрошил бы каждого, кто хохотал надо мной. Я ведь серьёзные вещи им пел.

— Танцующий на швабре шут, поющий похабные песенки, злится, что над ним смеются, — покачал я головой. — Признайся, что кровожадность у тебя в крови, и закончим на этом.

— Мы такие же живые суще… — Гоб шмыкнул в тень, выпуская из рук жестянку. И та с грохотом выкатилась из-под стола.

В кабинет зашла Катерина, неся на подносе источающее безумный аромат жарко́е и картофельным пюре, залитом густой подливой с зелёным лучком.

— Доброе утро, — улыбнулась Катя, донеся до стола свежее блюдо. — Вот только приготовили, решила тебе принести. Добавку.

Она оказалась у стола и чуть не поскользнулась на жирном пятне. Гоб, поросёнок мелкий, уже успел насвинячить!

— Сударь, объяснитесь, — шутливо изогнула она бровь. — Значит нашей кухне вы предпочитаете какие-то консервы? Я правильно вас понимаю?

— Решил вспомнить вкус детства, — объяснил я, вскакивая с дивана и потянувшись. Затем в два шага оказался рядом с красоткой, резким движением прижимая её к себе и прогибая как во время танго.

— Повторим танец, сегодня вечерком? — подмигнула Катя. — Я знаю ещё несколько других движений, но их лучше делать в более интимной обстановке.