Книга Где моя башня, барон?! Том 2, страница 69 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Напали? — усмехнулся граф. — Знаешь, твои люди настолько низкого пошиба, что даже напади на меня вся родовая гвардия, я бы передушил вас как котят. Скажи-ка мне, капитан, зачем я плачу вам зарплату, если вы бесполезны?

— Ваше сия… — попытался вставить своё слово капитан гвардии.

— Заткнись, — недовольно отмахнулся от него Мышкин и продолжил говорить, идя вокруг капитана: — Провал за провалом. Сперва я думал, что проблема в руководстве. Бойцы слишком расслабились, и я назначил на должность тебя. Но, судя по всему, ничего не поменялось. Из-за вас, выродков, я опозорился перед князем Черняевым. Дерись как мужчина, иначе сдохнешь, как и твои подчинённые.

Мышкин скривился от отвращения и рванул в атаку.

Рапира жалила воздух, не давая капитану возможности извлечь клинок из ножен. Мышкин почувствовал, как по каналам гвардейца потекла мана, и невольно улыбнулся. Вот сейчас будет что-то интересное.

Капитан уклонился от выпада Евгения Александровича и, уйдя в кувырок, подхватил с пола клинок умершего подчинённого. Гвардеец оскалился и стал раз за разом вколачивать удары по рапире Мышкина. Удары были такой силы, что сталь жалобно звенела, обещая сломаться, а в руку отдавало сильной вибрацией.

Граф не рассчитывал на то, что капитан будет настолько серьёзен, а то, что простолюдин начнёт теснить Мышкина, и вовсе было немыслимо.

Евгений Александрович использовал свой покров маны и с удивлением понял, что капитан всё время ему поддавался. Так как после использования покрова граф не получил преимущества в скорости.

Любой выпад Мышкина парировался. Все финты читались без особых сложностей. В итоге противники кружили по залу, обмениваясь ударами, и никто не имел перевеса ни в технике, ни в физической мощи. Так продолжалось около получаса, после чего Мышкин, запыхавшись, остановил бой.

— Сволочь. Ты поддавался, — задыхаясь, выпалил он, уперев руки в колени.

По лицу капитана гвардии текли ручьи пота, грудь ходила ходуном, но он так и не выпустил клинка из рук, опасаясь, что вспыльчивый граф снова нападёт.

— Евгений Александрович, я бился на пределе своих сил, — сказал капитан и, достав платок из мундира, протянул его графу.

— Лживый ублюдок. Я-то вижу, что это не так, — усмехнулся Мышкин, клинком рапиры поддел платок и подтянул его к себе.

— Ваше сиятельство, я верно служил вашему роду всю жизнь и ни разу не был уличён во лжи. С чего бы мне лгать? — гвардеец вытянулся по стойке смирно, наблюдая, как граф вытирает платком пот с лица. — Если позволите, то я сделаю небольшую ремарку.

— Ага. Ну давай… свою ремарку, — выдохнул Мышкин, переводя дыхание.

— Мне кажется, что вы слишком серьёзно относитесь к предстоящей дуэли, — подчеркнул капитан. — Это всего лишь восемнадцатилетний парень. Вы одолеете его без труда.

— Ха-ха! Слишком серьёзно? Может, и так. Вот только ты и твои бездари спустя рукава отнеслись к своей работе, — прорычал граф. — Позволили этому щенку прокрасться на бал. Ещё один просчёт — и я выпотрошу тебя словно рыбу, а кишки развешу по всему поместью.

— Как рыбу… Я вас понял, Евгений Александрович, — с готовностью служить кивнул капитан и спросил: — Будут какие-либо указания?

— Собери всех гвардейцев и лично проверь их навыки. Если три гвардейца нападут одновременно и не смогут тебе противостоять, выгони их к чёртовой матери, — зло прошипел Мышкин, убирая рапиру в ножны.